Подставленный

– Хороший ты парень, Сережа, – сказал Николай Васильевич, когда мастер вышел. – Ценю! Хочешь бабу?

– С удовольствием!

– Галя, иди сюда, – сказал Шабанов в селектор и, когда девушка вошла, распорядился: – Сделаешь, что он скажет. Не вздумай артачиться. Потом закроешь офис, а я поехал домой. Пока, Сережа, будешь нужен – позвоню. Ликер допивай, все равно распечатали.

Сально усмехнувшись, Николай Васильевич удалился.

– Раздевайся, – без лишних церемоний скомандовал Соловьев. – Начнем с минета, – добавил он, расстегивая ширинку.

Глава 2

Сергей проснулся в восемь утра и поспешно нащупал в изголовье припасенную с вечера банку немецкого пива. Сквозь незанавешенное окно в комнату проникали яркие лучи солнца. На соседнем диване надрывно храпел Юра. Вчера, вдоволь побаловавшись с секретаршей Шабанова, Сергей накупил в ближайшей коммерческой палатке импортного пойла, и, когда вернулся домой, прерванная пьянка приняла широкий размах – коньяк, шампанское, ликер, виски… Короче, получилась гремучая смесь.

«Не поможет, твою мать! Нужно чего покрепче!» – подумал Соловьев, проглотив залпом пиво.

– Эй, Юрка, – окликнул он приятеля.

Тот заворочался, недовольно выругался и с трудом разлепил заплывшие глаза.

– Чего разорался?! Не спится?!

– У нас коньяк остался? – не отвечая на вопрос, поинтересовался Сергей.

– Вроде нет, кажется, весь вылакали!

– Проклятье! – раздосадованный Сергей с размаху треснул ребром кулака в стену. – Башка раскалывается – мочи нет!

Окончательно проснувшись и ощутив все «прелести» похмельного синдрома, Юра болезненно застонал.

– Та же беда, – сознался он. – Пойдем за лекарством!

На улице было по-утреннему прохладно. Проносились, шурша шинами по асфальту, легковые автомобили, кряхтя, ползли переполненные автобусы. За поворотом притаились в засаде ранние гаишники, бдительно высматривающие нарушителей и потирающие руки в предвкушении мзды.

Палатка находилась в трехстах метрах от дома, в котором жил Соловьев.

Она торговала круглосуточно, предлагала широкий ассортимент спиртного (от дешевой сивухи до дорогого коньяка). И от покупателей не было отбою. Вымотавшийся за ночь продавец, то и дело протирая усталые, покрасневшие глаза, с нетерпением дожидался сменщика. Тот почему-то запаздывал. Продавец нервничал. «Проклятье! – раздраженно думал он. – Собачья работа!»

Платили здесь немного, около четырехсот тысяч в месяц (сутки на работе, сутки дома).