Кровь и Честь (сборник)

Иван специально нагнетал атмосферу, прекрасно зная, что главное подавить человека морально, а потом из него хоть веревки вей. Так бывает и во время драки, и при допросе. Правда, с сильной личностью подобный номер не пройдет, однако Самсонов к таковым не относился. Это Нечаев, отличный психолог, определил сразу, едва увидев Американца и услышав сиплый подрагивающий голос: «Ну?.. Чего надо?»

Иван вытащил кляп.

Самсонов судорожно вздохнул.

– Тэк-тэк, – хищно потер руки Нечаев. – Сам будешь говорить или как?

– Но в чем дело? – прохрипел Американец.

– Вот и напрасно, – презрительно процедил Иван.

– Что-о-о? – глаза Американца округлились от изумления.

– Рыжий – битая карта, – продолжал блефовать Нечаев. – Он весьма надоел некоторым влиятельным людям. Придется его убрать, и тебя заодно!

– Меня? – опешил Самсонов. – При чем тут я?

– Сам знаешь!

– Мамой клянусь, – бандит хотел в знак искренности прижать руки к груди, но они были крепко связаны, – Здесь какое-то недоразумение!

– Неужели? – прищурился Иван.

Самсонов поспешно назвал адрес.

– Это я и так знаю, – соврал Нечаев. – Где он еще появляется?

– В своей фирме Гиппократ, разумеется…

– Дальше!

– Без понятия! Правда!

– Гм, может, ты и фамилию Рыжего забыл?

– Почему же, Ривкин…

Иван сделал вид, будто колеблется, взвешивает все за и против.

Американец смирился с судьбой. Выбитый из колеи неожиданным похищением и умелым психологическим прессингом, бандит теперь начал постепенно обретать утраченное мужество.

– Ну, сволочь, убивай, не томи! – вполне спокойно сказал он.

Нечаев весело рассмеялся.

– Болван ты, хоть и Американец! – успокоившись, сказал Иван. – Мне не нужна твоя шкура, но, если ты хочешь ее сберечь, забудь о нашей встрече! Сявка[47 - Мелкий воришка.], я тебя взял на понт, но Рыжий, узнав о твоей разговорчивости, точно тебя замочит! Подумай на досуге об этом…

Нечаев развязал Самсонову ноги и скрылся в темноте.

Возвратившись домой, Иван принял большую дозу снотворного и впервые за последние несколько дней крепко уснул. Сон был ярким и реалистичным. Иван стоял на бескрайней равнине, отливающей перламутром. Здесь не было ни горизонта, ни неба в нашем понимании, ни солнца.