Хроники майора Корсакова. Том 4. Книга первая

Сие безобразие усиленно охраняется мордоворотами из службы безопасности фонда, а также купленными на корню ментами из ближайшего отделения. Сунуто кой-кому на «лапу» и из высшего милицейского руководства. Те православные, кто попробует возмутиться и сорвать богохульное мероприятие (как уже случалось прежде), подвергнуты административному аресту. В перспективе возможно уголовное преследование…

– Сволочи!!! – не выдержав, взорвался я.

– Точно так же считает генерал Нелюбин, – скупо улыбнулся Логачев. – Борис Иванович отдал неофициальное распоряжение: проникнуть на выставку в числе первых посетителей, устроить там погром, а мерзкую мазню сжечь вместе со зданием.

Оружие и смертельные приемы применять запрещено. Иначе сам знаешь, какой хай поднимется. Однако ломать кости и сворачивать челюсти не возбраняется. Работать будем в гриме и не от имени ФСБ. Поэтому – служебное удостоверение оставь здесь, в сейфе.

– Какие документы прикрытия? – деловито осведомился я.

– Никаких. Нелюбин считает, что спецы нашего уровня успешно выполнят поставленную задачу и столь же успешно скроются без каких-либо документов, оружия и средств защиты.

Даже если по нам откроют огонь. В этом случае разрешено использовать «живые щиты» из тамошних выродков. Вопросы?

– Вдвоем отправимся? – Мою хандру как рукой сняло.

– Втроем. Ерохин тоже хочет поучаствовать. А ты, я вижу, ожил?

– Открытие через час! – Я порывисто вскочил. – Не дай бог опоздаем!!!

– Верно, рассиживаться нельзя, – согласился полковник, поднимаясь на ноги.

 – Пошли гримироваться…

В гримерной мы застали Виталия Федоровича. Он сидел в кресле, похожем на зубоврачебное, а над лицом полковника трудился специалист в белом халате. Двое его коллег, потирая руки, тут же устремились к нам, и спустя минуту мы с Васильичем уже подвергались аналогичной обработке.

– Вы знаете ПОД КОГО? – только и спросил Логачев.

– Знаем. Борис Иванович предупредил, – ответил один из гримеров и почему-то хихикнул.

Причину его веселья я понял по окончании процедуры, когда посмотрел в зеркало и отпрянул в шоке.

Стараниями конторских умельцев я, чистокровный русак с ярко выраженной арийской внешностью, трансформировался в подозрительную смуглокожую личность непонятной национальности. А моим товарищам повезло еще меньше. Логачева состарили лет на двадцать и украсили пегой неряшливой бородищей, сделав удивительно похожим на осовевшую от пьянства «творческую личность» из поколения «шестидесятников».