Хроники майора Корсакова. Том 3. Книга первая

Ему ловко перерезали сонные артерии небольшим, но острым ножиком для чистки фруктов. А вот с пассией Окуня (некоей Машей Жданкиной) обошлись куда более бесцеремонно: ей вдребезги расколошматили череп тяжелой каминной кочергой. Какие-либо отпечатки пальцев на орудиях преступления отсутствовали. И еще – в протоколе осмотра места преступления указывалось «По некоторым косвенным признакам (далее – их краткий перечень)… в постели незадолго до убийства обоих потерпевших находился кто-то третий». На полях приписка рукой Малышева: «Групповуха? Очень похоже! Тогда что: ревность или заказ?!»

А в записной книжке майора удалось обнаружить две краткие записи относительно данного дела:

24.

04.06. Убийство Жданкиной – типично бабский стиль. Или стиль пассивного педика. Короче – обоих угрохала вторая любовница (или любовник) Окуня. Установить личность, хотя бы приблизительно.

25.04.06. Эврика! «Альфа-К»!!! Открывается в девять часов. Проверить руководство. Аккуратно расспросить А.

– Слушай, а ведь он впрямь напал на след, – сказал Сибирцев.

 – Неизвестно КАК, но напал. Однозначно!

– Нам бы еще ту самую ниточку зацепить, – проворчал я.

– А ты до сих пор не понял?! – изумился Костя. – Да вот же, смотри! – Он ткнул пальцем во вторую запись: – «Альфа-К» – ночной клуб с достаточно дурной репутацией». Действительно, «Эврика!»

– «Альфа», говоришь. – Я быстро прокрутил в памяти названия злачных заведений города. – Да, есть такой. Расположен на Ленинградском шоссе, если не ошибаюсь.

Правда, на вывеске у них значится «Альфа-К…». И открывается он в 21.00. А тут написано в 9 часов.

– Дим, ну не придирайся ты к мелочам, – с укоризной вздохнул Сибирцев. – Подумаешь, три точки мужик забыл поставить! А 21.00 – это и есть 9! Девять часов вечера! Ты лучше осмысли главное – знаешь, кому принадлежит клуб?

Я наморщил лоб, пытаясь припомнить:

– Какому-то армянину?

– Армянин в прошлом, – покачал головой Костя. – В январе клуб сменил хозяина. Отныне им владеет некий господин Лисянский, «частный предприниматель», в недавнем прошлом широко известный криминальный авторитет Могила.

– Батюшки святы! – ахнул я. – Неужто тот самый урод?!

– Ага, он, – утвердительно кивнул Сибирцев.

– Ну-у-у, тогда да… Тогда конечно, – протянул я, – сомневаться больше не приходится…

Криминальный авторитет Могила был хорошо известен своей патологической жестокостью, неразборчивостью в средствах и какой-то невероятной непотопляемостью.