Хроники майора Корсакова. Том 3. Книга первая

Рябов, раньше всех прикончивший своего монстра, в настоящий момент перерезал глотку противнику Горошко, ухитрившемуся повалить капитана на пол и почти подобравшемуся к его горлу. А Сибирцев вдвоем с Филимоновым добивали ножами последнего: визжащего, рычащего, хрипевшего и никак не желавшего умирать. Наконец все было кончено.

– Н-да уж. Это вам посерьезнее электронной хрени, – проворчал полковник, вытирая окровавленное лезвие о собачью шерсть. – И в кровище, блин, перемазались с головы до ног! Впрочем, оно к лучшему! Дополнительный психологический прессинг для главных фигурантов.

Ну-с, ребята, вперед…

Калугина, Ивакина и Репина мы обнаружили на третьем ярусе квартиры, куда добрались без каких-либо проблем. Абсолютно голые «фигуранты» резвились (не буду описывать КАК) в квадратном зале, освещенном одиннадцатью огромными черными свечами. Стены были изукрашены оккультными символами. На потолке сияла неоновая пентаграмма. Пол покрывал пушистый ковер, а в центре возвышалось просторное ложе, на котором и происходило упомянутое ранее отвратное действо.

Рядом с ложем стоял широкий стол, уставленный бутылками и разнообразными закусками. Не сговариваясь, наша группа взяла на прицел гнусное трио.

– Попались, уроды, – зловеще процедил полковник и рявкнул во всю глотку: – Встать! Вы арестованы!!!

Клубок тел мгновенно распался. Все трое выглядели омерзительно, особенно Ивакин – с припухшими, красными, перемазанными… (не буду говорить ЧЕМ.)… губами.

– Ой! – по-мышиному пискнул Калугин, встал на колени и тоненько, пискляво заголосил: – Не убивайте, родненькие, миленькие, пожалуйста! У-мо-ля-ю-ю-ю!!!

Что-то в облике этого существа показалось мне странным, неестественным, фальшивым.

Не знаю, как объяснить, но, невзирая на наличие «мужского достоинства», в нем ощущалось нечто на редкость бабье. В прямом смысле слова! И действительно, как позже выяснилось, ОНО было раньше женского пола и звалось Светой, а после операции по смене пола превратилось в Альберта…

Ивакин, вытаращив в ужасе рачьи глаза, беззвучно хлопал испоганенным ртом.

Зато Репин (видимо, «муж» в педерастической семейке) попробовал оказать сопротивление. Правда, весьма смехотворное. С воплем «Нет, гады. Не возьмете!» он выхватил из-под подушки дамский парабеллум, зажмурил глаза, пальнул куда-то в потолок и, исчерпав запасы крутизны, забился под стол голым задом наружу. Все члены группы не сумели удержаться от хохота.

– Вылазь, чмо! – пихнул его ногой в «пятую точку» Сибирцев.