Хроники майора Корсакова. Том 1. Книга вторая

Тишина, сочная зелень деревьев, мирно воркующие голуби, лениво взирающий на них толстый кот… Порыв прохладного ветра приятно освежил горящее лицо. Подышав полной грудью минут десять, я почувствовал себя гораздо лучше, сходил на кухню, приготовил крепкий чай без сахара, с удовольствием выпил две кружки подряд, решительно отогнал предательскую мыслишку «опохмелиться», в следующий момент, длинно, требовательно зазвонил телефон…

* * *

С полковником Рябовым мы встретились не в Конторе, а на одной из центральных площадей города.

– Хорош! – поморщился начальник отдела, глянув на мою опухшую физиономию. Я приготовился к суровому разносу (Владимир Анатольевич не любил пьяниц), но ничего не произошло. В настоящий момент шефа занимали вопросы куда более существенные.

– Сегодня ночью на даче поголовно вырезана семья Олега Жукова, – указав мне на свободное место в салоне, сообщил он. – Трупы обнаружил на рассвете тамошний участковый.

– Каким образом? – поинтересовался я.

– Не знаю, – мрачно ответил Рябов. – На месте уточним. Но, говорят, бедняга сразу грохнулся в обморок, а начальству докладывал, едва ворочая языком. Жуткое, похоже, зрелище!

Кирилл Альбертович Ильин буркнул нечто невразумительное, а водитель, не дожидаясь команды, прибавил газа, и черная бронированная «Волга» стремительно понеслась по улицам. Гаишники, видя спецномера, цепляться не пытались.

Дача заместителя Рябова майора Жукова находилась в поселке Холмистый, в двадцати километрах от Н-ска, и представляла собой добротный деревянный дом из пяти комнат с мансардой.

Завидев Рябова, он вскочил на ноги, указал рукой над дом, хотел что-то сказать, но вдруг согнулся в приступе безудержной рвоты.

– Оставайся здесь и приходи в чувство. После поговорим, – бросил ему полковник и первым толкнул незапертую дверь. В ноздри шибанул густой запах скотобойни. Все три трупа находились в ближайшей от входа комнате. А зрелище действительно было жуткое, если не сказать кошмарное! Раздетый догола, глава семьи, со вспоротым животом, обожженными гениталиями и страшно изуродованным лицом висел на стене, прибитый к ней за руки и за ноги рельсовыми костылями.