Зона преступности. Сборник

Филин сразу представил сцену убийства и почувствовал, как в его груди закипает холодная ярость. Ради чего она погибла – он не знал. В адрес кого была направлена ярость – он не знал тем более.

Поздним вечером в камере здоровяк, попросив у Филина очередную сигарету, поинтересовался:

– Кореш, а тебя за чё замели?

Филин долго думал, что ответить и отвечать ли вообще.

– Мокруху шьют.

– Фигово, – согласился здоровяк. – В отказ идешь?

Филин бросил на него быстрый взгляд. Наседками для внутрикамерной разработки не удивишь никого.

– А ты с какой целью интересуешься, корешок?

– Да я так, просто, чувак, ты че.

– Самого-то за что замели?

– Да так, по мелочи, – нехотя и довольно загадочно отозвался здоровяк и, поспешно «забычковав» недокуренную сигарету, улегся на шконку и отвернулся.

В понедельник утром Филина повезли в СК. Собираются арестовывать, мрачно догадался он. Значит, теперь в СИЗО. Филин, еще недавно шокированный таким поворотом событий, начал понимать, как глубоко увяз.

Доказательств на него почти не было, но он мог навскидку назвать прорву случаев, когда людей осуждали и закрывали на много лет вообще без доказухи. Доказательство – дело не только наживное, но и субъективное. При наличии желания их можно придумать или сфабриковать.

В его случае у УСБшников желания было, хоть отбавляй.

В здании горотдела комитета его встретил тщедушный адвокат.

– Я из городской коллегии, представляю ваши интересы, – сообщил он.

– Вы с делом познакомились?

– Пока еще нет.

Не успел. После опознания следователь обещал дать материалы на ознакомление.

– Опознание?

– Вас привезли на опознание.

Филин нахмурился. Таинственный свидетель, который якобы видел Филина там, где не мог видеть никак. Он ждал и не мог дождаться, когда конвоиры поведут его в кабинет следователя.

И не напрасно.

Для опознания старались не больше, чем обычно. Двое подсадных были разного с Филиным роста и совсем на него не похожи. Филин, мрачно покосившись на них, подумал, что любой сомневающийся немедленно укажет на него.

– Филин, встаньте посередине. Вы слева и справа. Вот так, – бормотал Старостин. – Понятые, готовы? – понятые кивнули. Тогда следователь бросил конвоирам: – Зовите свидетеля.

Конвоир стукнул в дверь. Когда она открылась, в кабинет в сопровождении Хрулева неуверенно шагнул невысокий и растрепанный тип лет 35. Филин пораженно окаменел, увидев его.

Это был Клаус. Наркоман с его «земли».