Вторжение

Но я хочу, чтобы эта пионерская зорька играла со мной, а не…

Паренек при виде приближающегося экипажа ППС вышвырнул сигарету и бросился во двор.

– Пацан! – быстро бросил Володя, распахивая дверцу. Они работали вместе достаточно долго, чтобы действовать, как единое целое: Маржанов сразу же тормознул, и Володя выскочил из остановившейся машины. Забежав в распахнутую калитку грязного захламленного двора, он увидел паренька, который со всех ног убегал огородом. Володя уже открыл рот, чтобы крикнуть «Стой!», но в этот момент из землянки выскочил второй – бледный лохматый пацан лет 20, не больше.

– Э, стой! – Но лохматый немедленно метнулся в сторону. Володя в два прыжка догнал его и повалил на землю. – Сказал, стой!

Маржанов, оказавшись во дворе, быстро сориентировался и шагнул в землянку, на всякий случай вынимая с пояса дубинку. Володя, быстро прощупав карманы лохматого, суровым тоном спросил:

– Ты здесь живешь?

– Д… да!

– Адрес?

– Что?

– Адрес свой назови!

– Цвиллинга… Цвиллинга… Десять?

– Хорошая попытка.

Володя дернул лохматого за шиворот, поднимая на ноги. Из землянки выглянул озадаченный Маржанов.

– Вован, глянь-ка, что там.

– Это не я! – взвизгнул лохматый. – В натуре! Там так и было все!

– Ну конечно. Варежку захлопни.

Оставив лохматого на попечение напарника, Володя шагнул в землянку. За спиной услышал голос напарника – тот вызывал группу:

– Чашкан, 18—й. Цвиллинга, 40. Кажется, квартирная кража. Подозреваемого взяли с поличным…

– Это не я! – возопил голос лохматого.

На пороге жилой комнаты грязной и сырой землянки Володя удивленно замер. По помещению словно тайфун прошелся. Вверх дном было перевернуто все. Каждая полка, каждый ящик. Распоротые ножом подушки и диван. Пол был завален вещами, кусками поролона из выпотрошенного дивана и перьями. Такого Володя еще не видел. Что можно искать так рьяно?…

В этот момент Володя даже не подозревал, чем все это аукнется. Ему, его знакомым и близким, его отделу… и всему их городку.

|-

– Чей это дом?

– Говорю вам, это не я… не мы!

– Чей это дом, ты знаешь? – повторил Буров.

Всем своим видом опер выражал усталость и раздражение по поводу того, что ему пришлось заниматься этим лохматым чучелом. Так оно и было на самом деле. У Бурова были свои дела, а еще он хотел уйти с работы пораньше – чтобы купить пива в магазинчике около дома и снова забыть обо всем. О своей паршивой работе и о своей паршивой жизни.