Вторжение

Опять осыпалось?

– Этот сарай нас когда-нибудь всех тут похоронит, е-мое. Каждый день что-то обваливается.

– Ничего, новое здание построят – заживем.

– И ты в это веришь? – ухмыльнулся Жданов. – Они там только фундамент залили и все! Никому ничего не надо. А у нас в крыле проводка вчера опять полетела, электрика вызывали…

Около дежурки полная дама, водрузив сумку на стол для заявителей, ругалась с помдежа Гончаром. Помощник дежурного доказывал ей, что график приема населения руководством устанавливает не он.

– Где ваше начальство?! – напирала дама. – Сейчас рабочий день! Я требую…!

– Женщина, вы меня не понимаете или как? У нас график, вот, на стене висит, можете ознакомиться.

– Я налоги плачу!

– А я, думаете, нет?..

В отдел с улицы вошла Вера. Форма только подчеркивала точеную фигуру. Конский хвост, минимум косметики. Казалось бы – ничего особенного. Но у Володи на короткий миг перехватило дыхание.

– Привет.

– Доброе, – Вера дежурно улыбнулась. Володя поспешил добавить с непринужденной, как он надеялся, улыбкой – пока Вера не ушла:

– А чего у нас следствие так рано?

Вера открыла было рот, чтобы ответить, но полная дама едва не отшвырнула ее с дороги, устремляясь к дверям на улицу и возмущенно голося:

– Бардак! Никому ничего не надо!

– Женщина, осторожнее! – вскрикнула Вера, но дама уже скрылась за дверями ОВД.

– Буров, отец когда нарисуется?

Вера скользнула взглядом по лицу Володи и двинулась по коридору вглубь отдела.

– Не знаю, – буркнул Володя Гензеру. – Я ему что, нянька? – и, чтобы сгладить резкий тон, кашлянул и добавил: —… Товарищ майор.

Гензер сжал зубы. Сейчас скажет пару ласковых, с досадой подумал Володя. Но мимо дежурки с ворохом бумаг в руках прошествовал Крук, бросив Володе привычное:

– На развод.

Отец Володи в это время с трудом разлепил глаза. Его разбудила муха, нагло и нахраписто ползающая по лицу. Пробурчав что-то себе под нос, Буров смахнул насекомое. Мстительно жужжа, муха завилась вокруг его головы, явно намереваясь зайти на второй заход.

Буров сел в кровати и тут же простонал, схватившись за голову. Она раскалывалась. Кроме того, его мутило, а во рту был гадкий привкус помойки.