Рожденный убивать

– А чего тогда ты сюда приперся, а не домой к жене покатил, а? Вот об этом я как раз и говорю. Вечер нужно проводить с семьей. Пока она у тебя есть.

Аксенов вздохнул.

– Жила вернулся.

Крылов почти не отреагировал – если не считать изменившегося взгляда. В глазах опера на пенсии мелькнула сталь.

Пять лет назад

Улица была погружена во тьму – фонарей здесь не было никогда.Это была промышленная окраина города, где располагались заброшенные и работающие цеха многочисленных предприятий, склады, оптовые базы, автобусные станции и мастерские.

По ночам жизнь здесь практически замирала. Лишь редкие автомобили ползли,подпрыгиваяна колдобинах, по старой и разбитой грузовиками дороге.

Старенькие «жигули» стояли напротив длинной стены, тянущейся вдоль улицы и уходящей, насколько хватало обзора, в темноту. Метрах в 50 от «жигулей» располагался въезд на территорию с заброшенной сторожкой и навечно поднятым шлагбаумом. Охрану объектов на некогда крупной оптовой базе обеспечивали сами объекты – фирмы, арендующие здесь складские помещения или владеющие ими.

– Убери трубу, – бросил Крылов, тревожно всматриваясь вперед, в темноту. Сидящий на пассажирском сиденье Аксенов вздохнул и спрятал сотовый телефон в карман.

– Нет же никого, Леонидыч.

– Пока нет. Твоя мобила горит так, что за километр видно.

– Надо было аудио-книгу какую-нибудь скачать, – проворчал Аксенов, ерзая на неудобном продавленном сиденье. – Хоть время бы с пользой провел.

– Хороший опер умеет ждать столько, сколько нужно.

 – Нравоучения со стороны Крылова были обязательным атрибутом их совместной работы, поэтому Аксенов промолчал. – Что там у остальных?

Перекличка была минут десять назад, но Аксенов послушно взял рацию.

– Народ, что у вас? Машина три?

– Все пучком, никого, – изрыгнула хрипящая старая рация.

– Машина два, что с обстановкой?

– Движения нет.Мы ППСам сказали, чтобы не совались?

– Вторую ночь уже не суются, – отозвался Аксенов. – Скоро молиться на нас будут.

Крылов, пока Аксенов общался по рации, достал из бардачка завернутый в газету бутерброд, взял термос и налил в крышку-стакан еще горячего кофе.

После последней реплики Аксенова он поморщился:

– Хорош гадить в эфире.

Аксенов положил рацию на панель, посмотрел на часы.

– Половина второго. Вряд ли они покажутся сегодня.

– Не сегодня так завтра, – пожал плечами Крылов. – Бутер будешь?

– С вечера закормленный.

Рация прохрипела голосом опера из машины-2:

– Грузовик.