Цепная реакция. Сборник

Снаряжали целые экспедиции. Но все, что нашли – жалкие обломки… – помолчав, Ильин хмыкнул. – Да, может быть, вы правы. Я «из этих».

Блондинка загадочно улыбалась. Ильин уже начал было гадать, как заполнить возникающую неловкую паузу, как в каюту заглянула унылая физиономия Рябко. Он замычал, едва не плюя желчью:

– Пардон, вот прям пардон, что отвлекаю, я понимаю, у вас тут интересные разговоры по душам и все такое… Но мы тут типа к бухте подходим.

На берегу блондинка сразу же испарилась. Ильин даже не заметил, как она исчезла, и запоздало вспомнил, что почему-то ни разу – даже при ее появлении на борту и перед инструктажем – не спросил ее имени.

Попрощавшись с семейством, Ильин собрал в кучу заработанные за сегодняшний день деньги. Сразу отсчитал долю Арсена за шашлык, долю Рябко, сунул в плавки купюры на карманные расходы. Остальное – в банк. Пока Ильин распределял наличные, Рябко непрестанно буравил его унылым взглядом. Наконец Ильин не выдержал.

– Ну что?

– Ты ж видел, я на нее глаз положил.

– На кого?

– На блондиночку.

– Господи, Дэн… – Это видели все. Этот твой глаз, который ты на нее положил, моргал так часто, что я на секунду испугался, что тебя парализовало, или инсульт хватил, или там еще чего. Блондинка наверняка тоже испугалась. Да так сильно, что драпанула в каюту. А каюта здесь одна, – Ильин развел руками. – Вот если бы кто-то полноценно участвовал в общем бизнесе и вкинул денег, чтобы м могли купить лодку побольше и с двумя каютами, тогда…

– Иди к Арсену, – промычал Рябко и демонстративно поплелся проверять швартовку.

***

Извивающаяся вытянутой вверх буквой S бухта была окружена горами, и вечер опускался на городок внезапно и стремительно. Когда Ильин по разбитой и изжаренной на солнце набережной отправился в кафе добрался до заведения Арсена, казалось, что уже поздний вечер.

Арсен, как всегда, был сама дружелюбность. В награду за скрутку мятых купюр Ильин получил бутылку пива и пристроился в углу барной стойки, созерцая вечернюю бухту.

– Саня, – прорычал Арсен, оторвав его от размышлений о своем, бренном, – тут вот человек кладами интересуется.