Цепная реакция. Сборник

Во двор он сунулся с опаской, ожидая чего-нибудь подобного. Но подвоха больше не было. Они припарковались перед подъездом и спешились.

– Говорить буду я, – напомнил Богданов, когда они направлялись к дверям. – Ты стой себе в сторонке и насвистывай любимую мелодию.

– Гимн России? У вора в законе?

– Ты же пошутил сейчас насчет гимна, да?

Это была сталинка, но очень и очень приличная, выдержавшая капитальный ремонт, и жили здесь люди небедные. Они поднялись на лифте на нужный этаж. И здесь их ждал сюрприз.

Дверь в квартиру Шарика была приоткрыта. Изнутри доносились голоса и музыка – шум телевизора, включенного на полную громкость.

– Хм, – сказал Богданов.

– Может, он настолько в себе уверен, что не закрывает дверь в принципе? – предположил Гущин. – Ну, типа, «Я вор в законе, какой дурак у меня красть будет?».

– Антон, сделай одолжение, заткнись.

Богданов осторожно потянул дверь на себя. Та открылась бесшумно, демонстрируя широченную, как на подступах к стадиону, прихожую, покрытую идеально подогнанным паркетом.

В метре от входной двери на полу красовалось свежее пятно крови. А от него – кровавый след волочения, змеей уходящей в одну из комнат. Богданов замер, прислушиваясь. Голоса по телевизору спорили про чувства, а кондовые слова и дешевая музыка в три аккорда выдавала отечественное происхождение телепродукта. Никаких других звуков не наблюдалось.

– Жалко, ствола нет, – шепнул Богданов хрипло и осторожно шагнул внутрь.

В комнате они обнаружили стул, который валялся ножками вверх в центре комнаты, на богатом ворсистом ковре.

Между окном и здоровенным, в полстены, включенным телевизором, на плоском экране которого говорящие головы испытывали муки любви. Богданов, напряженный, как струна, склонился. Ворс под стулом был темный и влажный от недавно пролившейся здесь крови.

– Что за хрень, – вслух прокомментировал Богданов и двинулся обследовать квартиру. Гущин, которому было очень не по себе – хотелось выбежать на улицу и напевать любимую мелодию там, а не в этих стенах – последовал его примеру.

Туалет, ванная. Кладовка. Гущин хотел пройти мимо, но заметил выбивавшееся из-под двери блестящее влажное пятнышко багрового цвета.

– Виктор, – неуверенно позвал он.

Богданов посмотрел на струйку крови, которая медленно, но все же сочилась из-за двери кладовой. Прихватил рукав куртки и им, как платком, чтобы не оставлять отпечатков пальцев на ручке, приоткрыл дверь помещения.