Великое посольство. Одноактная пьеса

Чего грустишь, скажи Федот?

ФЕДОТ

Скучаю по своей Матрёне.

ПЁТР

Нашёл бы бабу поядрёней,

Сводил бы в баню или паб.

ФЕДОТ

Видал, герр Питер, местных баб?

Они грязны, худы как спица,

И бань тут нет, нельзя помыться.

Противно прикоснуться к ней,

Тот час же наберёшься вшей.

Ох, худосочны их девицы,

И не умеют веселиться.

Они в общении нудны,

И словно жабы холодны.

Попалась мне одна давеча,

Живёт в слободке недалече.

Отец сапожник или ткач.

Я взял её, а девка в плач.

– Чего кричишь, – я ей глаголю, —

Да разве я тебя неволю?

Чего трясётся голова?

Держи-ка шиллинг, даже два.

Заулыбалась тут девчонка,

И стала задирать юбчонку.

Подняла до пупа, а там,

Сказать по правде, стыд и срам.

Худа, бледна, грязна, немыта,

И не за что схватить, герр Питер.

Уже согласная на всё.

ПЁТР

Так что ты, братец, невесёл?

Вот и задал бы девке жару.

Потратил деньги бы не даром.

Чего смеёшься зубоскал?

ФЕДОТ

Так я чего, я приласкал.

Чего-то обещал лаская,

На тюфяке в углу сарая.

Да только вон, какая штука,

Ни стона не было, ни звука.

Она лежала как чурбан,

А я старался как баран.

Аж кости женские скрипели,

Оставил синяки на теле.

Да что я шелудивый пёс,

Чтоб разгрызать как Жучка кость?

Хочу я женщину живую,

А не холодную статую.

Пускай долбит Пигмалион,

Коль мраморную хочет он.

Нет проку на амурном ложе.

ПЁТР

Да, по одной судить не гоже.

Бывает и в постели рай,

Возьми другую и узнай.

Я прав, скажи-ка братец Федя,

Как на российского медведя

Напала страстная волчица.

ФЁДОР

Ох, и огонь была девица.

С меня согнала семь потов.

Я был к такому не готов.

Я познакомился с ней в пабе,

А как попал я в койку к бабе,

В неё вселился Сатана,

Всю кровь мне выпила до дна.

Бывают вурдалаки в платье,

Ну, прямо Демоны в кровати.

Ещё такой не видел страсти,

Она рвала меня на части.

Взнуздать меня девчонка рада.

Уже хотел я про пощаду

Молить Небесного Отца.

Она меня как жеребца

Двухлетку разом оседлала,

Отбросив на пол одеяло.

Скакала рысью и галопом,

Подмяв, скрутила как холопа,

Пока не увидала пену.

А я был рад такому плену.

Упав без сил, как старый мерин,

Познал я радость в полной мере.

Мне до сих пор ночами снится:

Верхом на мне сидит девица.

Я слышу всадницы той стон.

Ох, и хорош, скажу вам сон.