Конунг

Работники, бывшие в доме, вновь едва сдерживались, чтобы не рассмеяться, и выглянули за маленьким ярлом. Гендальф, которого забавила серьезность Рюрика, был с ними. Кузнец Свард, пришедший к Астрид по делам, оставался в доме и беседовал с женой Олафа.

Увидав пролетающую сойку, Рюрик метнул молот – надо сказать, довольно далеко – но молот, конечно же, и не думал возвращаться. И тогда работники, а среди них Зигфаст Овчина, Торейр Плешивый, Гейдмунд, которого все звали Вертопрахом, потому что уж больно он любил молоденьких девушек, да и с замужними женщинами не прочь был путаться, не могли удержаться от смеха.

Но сын Олафа взглянул на них с такой яростью да так ногой притопнул, что все невольно замолчали. Рюрик вернулся в дом и, едва сдерживая бешенство, задал вопрос кузнецу:

– Отчего молот не прилетел ко мне обратно, Свард? Не я ли просил тебя сделать его точно таким, как у самого Тора? Не ты ли мне поклялся, что исполнишь пожелание?..

Говорил он как взрослый, и Свард невольно был вынужден оторваться от разговора.

Кузнец ответил отпрыску Олафа совершенно серьезно:

– Со своей стороны сделал я все, что нужно, и даже уподобился самому Синдри[13 - Синдри – карлик-кузнец, который ковал богам волшебное оружие.], но вот Отмонд подкачал со своими заклятиями. Кстати, благородный, ты не подходил к нему с просьбой немного поколдовать над моей работой?

Свард позволял себе так открыто подшучивать и над Отмондом, потому что кузнец был не из робкого десятка.

Нужно добавить, что славился он как замечательный мастер, ярл Олаф ценил его, и Астрид относилась к нему с большим уважением.

А еще кузнец Свард, усмехнувшись в свою большую бороду, добавил:

– Раз ты, благородный, сам не позаботился о волшебстве молота, с меня и взять тогда, видно, нечего…

Рюрик задохнулся от гнева – с тех пор на долгие годы Свард сделался злейшим его врагом. Правда, кузнец до поры до времени не придавал этому значения, пока чуть было не поплатился жизнью за свое легкомыслие.

Но это случилось намного позже, а тогда Свард, приглядевшись к мальчишке, сказал Астрид:

– Рюрик весьма не прост, и, видно, не только отец, но и дед и прадед проглядывают в нем. Ярость его – это ярость воина.

Рюрик же бросился после такой отповеди прочь из дома и, разыскав молот в снегу, забросил его. Работники теперь и не думали над ним смеяться.