Вирус. Роман

– Давай отметим мою победу? – не без озорства предложил он отцу, кивнув на резной антикварный бар чёрного дерева в углу, на котором ровными рядами, словно солдаты, готовые к бою, выстроились бутылки, в большинстве своём коллекционного односолодового виски. Джеймс любил выпить и, как всякий еврей, взращённый на субботнем киддуше, был способен при необходимости перепить ирландца, хотя дома редко позволял себе больше, чем стакан виски перед ланчем и второй перед обедом.

– Тебе разве уже исполнился двадцать один? – подмигнул сыну Джеймс, изобразив на своем гуттаперчевом лице комика, уже начавшем покрываться первыми глубокими морщинами, гримасу строгого отца.

– Когда это ты начал соблюдать законы? – поинтересовался Дэвид, бросая в свой стакан пару кубиков льда. Он знал, что отец признавал только чистый виски, без льда, лишь с каплей воды, чтобы полностью раскрыть букет, но самому ему нравилось смотреть на то, как тают кубики льда в стакане, и, налив гленморанж восемнадцатилетней выдержки в оба бокала на два пальца, он вручил отцу его порцию и устроился в угол дивана, приготовившись насладиться общением.

– С тех пор как нас отымела комиссия по ценным бумагам в две тысячи девятом, – ответил Джеймс, с благодарностью принимая из рук сына хрустальный стакан ручной огранки и поворачивая его в лучах солнца, чтоб насладиться янтарным цветом напитка. – Кое-кто тогда даже отправился сидеть – по счастью, это был не я…

– Ну, за нарушение этого закона тебя не посадят.

– Это правда. Лучше уж ты выпьешь дома со мной, чем со своими друзьями-гоями в барах в этом вашем очаге культуры, где тебя ещё за это выгонят из колледжа.

– Расскажи мне, с каких это пор ты заинтересовался политикой? – попросил Дэвид.

– Ты ходил в йешиву, сынок, и должен неплохо знать историю нашего народа, – начал Джеймс, купая свой длинный и тонкий нос в благовонных парах из своего стакана.

– Ну ты издалека начал! – засмеялся Дэвид. Знаешь этот анекдот про гоя, который пришёл к еврею и полчаса рассказывал ему о своих бедах, прежде чем попросить денег?

– Расскажи мне, – попросил Джеймс.

– Еврей внимательно его выслушал и, зная, что отдавать гою нечем, попросил его поцеловать себя в плечо. «Почему в плечо?» – поинтересовался гой.