Как я вляпался в кучу красоток – 2

Суровой воительнице с юга сто лет в обед не приснилось, чтобы всякие рыцари ей тосты за столом посвящали.

Ситуацию разрядила Гвин, которая поняла мой ход, улыбнулась и тоже приподняла свой бокал, глядя на зеленокожую наёмницу.

– Подтверждаю, – сказала она, преодолев неловкость. – Отважнее Кьяры женщины нет. Да и среди мужчин таких храбрецов ещё надо поискать.

Полуорчиха икнула, не зная, как реагировать. Ей что – тоже сейчас нужно встать и что-то сказать? Она лучше под землю провалится…

Но тут одеяло на себя снова перетянул неугомонный де Рой.

– Ну тогда наша принцесса самая самоотверженная девушка! – находчиво выдал рыцарь. – Она рискнула своей жизнью во благо народа, подвергла себя такой опасности…

– Если вы ищите образец самоотверженности, то взгляните на Шиель, – перебил я. – Лишь единицы знают, чем она пожертвовала ради своего народа и сколько испытаний вынесла в борьбе за свободу эльфов!

Взгляд серых глаз лучницы застыл на мне, будто я – цель её выстрела. Ей за столом светиться хочется ещё меньше, чем Кьяре.

Она вообще присутствует здесь только из уважения к принцессе, и чтобы подтвердить добрые отношения двух народов. А любые тосты в её честь защитница леса на кончике стрелы вертела.

Находящиеся за столом рыцари с недоумением смотрят то на меня, то на неё, то друг на друга. Если хозяин замка решил воздать должное эльфийке, почему та даже не улыбнётся, не говоря уже о благодарности? И вообще – барон откровенно издевается над восхвалением Её Высочества, но последняя его, почему-то, поддерживает…

– Шиель так отважна и сильна духом, что мне до неё, как до неба, – подтвердила Гвин.

 – Я безмерно уважаю её за мудрость и жертвенность во благо своего народа.

Эльфийка кивнула, будто кукла-марионетка. Чем-то же надо ответить, если сама принцесса Малехарда тебя хвалит. Но ей теперь ещё более неловко находиться в центре всеобщего внимания. Лучше уж провалиться под стол.

– Разрешите хотя бы отметить чистоту и доброту Её Высочества… – слегка растерялся Валерий.

 – Кто может потягаться с ней в благочестии и добросердечности?

– Мири, за тебя, – коротко сказал я и качнул кубком в сторону золотоволосой жрицы.

– За тебя, Мири, наш лучик света! – снова поддержала меня Гвин, причём максимально искренне.

Бывшая монахиня заулыбалась так, будто кто-то прожектор милоты включил. И тут же раскраснелась, не привыкшая получать комплименты.

– Барон, ну это уже как-то некрасиво! – обиделся де Рой.