Как я вляпался в кучу красоток

Но вокруг неё то гигантские вековые валуны, то овраги, то перелески – полно мест, где можно устроить засаду. Идеально для грабителей.

Интересно, как далеко успел уехать караван Бертольда Бары? Может, они уже благополучно добрались до города, а я как дурак топаю один по опасному тракту в час ночной? Но лучше уж быть дураком, который сам себе придумал «подвиг», чем узнать потом, что фургон с Ольгой пропал где-то в пути. Вот же урод этот торговец – подверг всю семью опасности! Подождал бы один день! Завтра я расправился бы с разбойниками, и можно было бы спокойно ехать в Дрест.

Но вдруг мои мысли прервали мужские голоса.

Быстро прячусь за один из придорожных валунов и осторожно выглядываю, пытаясь высмотреть в полумраке, кто там тусуется на торговом пути впереди… Так, это три мужика в поношенной одежде. У одного вижу дубину, у второго – копьё, у третьего – топор. Они ходят в ночном сумраке без факелов и постоянно наклоняются, будто монеты рассыпали.

– Эх! Ну, и дурак же ты, Дук! Из-за тебя мы теперь в немилости у атамана! – проворчал один неприятный голос.

– Харэ на меня всё валить! Я-то тут при чём?! Добыча есть. Что тебе надо? – ответил второй, ещё более неприятный.

– О да, добыча знатная! Четыре лошади, телега, куча товара… И две бабы! Целых две бабы, Дук! Но одну из них ты зарубил! Какой же ты кретин!

– Да я при чём, мать твою раком?! Она кинулась пацана защищать, да так жёстко, что могла мне глаза выцарапать! Пришлось обороняться, ляд! Пока от души не рубанул, она не успокоилась, курва сраная…

– Да надо было просто по голове её стукнуть, чтобы отключилась, и дело с концом.

– Ёхма! Легко сказать, дубина-то у тебя! А я, куда топором ни ткну, везде смертельная рана будет! Это ж баба, ляд её за ногу, а не рыцарь в доспехах!

– Ага. И вот из-за твоей криворукости нас тут оставили тела убирать, пока другие делят добычу и любятся с пленницей! Вот бы мне ту бабу на пару минут! Ты её сиськи видел? Это же, сука, подарок Небес! А мы тут с трупами возимся… Эх, мать! Да я такой голодный до баб, что даже на эту дохлую поглядываю.

– Ляд! Я тебя самого щаз рубану! Задрал говно на меня лить!

И двое разбойников вцепились друг другу в глотки, будто разъярённые псы.