Анисия

Он так давно не испытывал радость от таких, казалось бы, простых, но настоящих продуктов.

– В городе такого точно не купишь! – с детской радостью воскликнул он, от души намазывая краюху янтарным медом.

Анисия наблюдала за тем, как Никита, увлеченный едой, уплетает за обе щеки.

Она снова и снова подливала ему в кружку теплого молока и ловила каждое его движение, не сводя с него глаз.

Подвинув миску поближе, она ненароком дотронулась до его руки.

Их глаза встретились. А в голове у Никиты заиграла неземная мелодия.

– Что это со мной? – подумал он, чувствуя, как волны тепла растекаются по его телу.

– Дедушка сегодня на Архиповскую гать собирался – как бы между прочим сказала она.

– Он там в охотничьем домике заночует, на озере…

Никита вытер ладонью липкие от меда губы.

– Вместе с бабушкой… – тихо добавила она, стыдливо опустив взгляд.

Он смотрел на нее и казалось, что она преображается прямо на глазах.

– Так он же собирался в деревню за керосином!

Он не понимал, что с ним происходит.

Он весь вспотел, а его щеки словно охватило пламенем. Он попытался было встать, но не смог и двинуться с места. Ноги совсем его не слушались.

Анисия взяла его руку и нежно прижала ее к своей щеке. Она, как хищница, пожирала его взглядом.

А между тем с Никитой происходило что-то необыкновенное.

Его чувства вмиг обострились. Он глядел на девушку и словно слышал, как дрожит ее кожа, как шевелятся волоски на ее теле, как бешено стучит ее сердце, проталкивая кровь по сосудам.

Из окна подуло вечерней прохладой, и он ощутил тончайший, удивительный запах ее тела.

Она пахла земляникой и молоком, и какой-то невероятной юной свежестью.

И в этом запахе было столько желания, что у него перехватило дыхание.

Анисия изменилась до неузнаваемости. Ее кожа стала розовой и влажной, локоны ее волос манили, а на щеках выступили капельки пота.

Никита уловил ту волшебную химию, которую очень трудно было с чем-то перепутать.

Она все еще держала его за руку.

Как бы невзначай Анисия поправила платок, и он мягко соскользнул с ее волос, освободив волнистые соломенные пряди. Они растеклись по ее плечам, а она лишь невинно улыбнулась и расстегнула верхнюю пуговицу своей блузки.

Никита перестал дышать.

Он попытался освободить руку, но девушка лишь сильнее сжала ее. Ее глаза излучали теплый свет. И тогда она нежно поцеловала его ладонь, на которой все еще оставались остатки меда.