Анисия

Когда-то эта баня принадлежала помещику Ипатову, равно как и сама деревня.

Но после революции, его угодья разделили между собой безземельные крестьяне, а самого бывшего барина повесили на местной колокольне. И забавным было то, что вздернули его именно на той же самой церкви, которую он и построил.

Болтая ногами под позолоченным крестом, Ипатов с ужасом наблюдал, как революционные крестьяне, во главе с каким-то бравым матросом, волокут в баню его единственную дочь, красавицу Елизавету. Ипатову страшно повезло, что он так и не увидел то, что сделали с его Лизой эти будущие колхозники.

Такова была его помещичья плата за тяжкие годы крепостного права.

С тех пор, на каждую полную луну, призрак Лизы появлялся в окнах бани, в которой ее жестоко изнасиловали и убили. Поговаривали даже, что в этой самой бане сгинули двое детей, которые по неосторожности или по незнанию забрались туда.

Но в эти деревенские байки, Никита, конечно же не верил, а при удобном случае не смог отказаться лично проверить эту легенду.

Они с приятелем Яшкой Седельниковым залезли внутрь, но ничего, кроме груды пустых бутылок и голубиного помета там не нашли. Ни белой Дамы, ни следов ее убийства. Но запах сырости и плесени от старой помещичьей бани навсегда отпечатался в памяти Никиты.

Он тряхнул головой и поморщился, отгоняя воспоминания.

Все это было очень-очень странно.

– Ну да ладно – подумал он. – Деревня есть деревня… и закрыл дверь амбара.

– Вы кто? – раздался у него за спиной испуганный голос.

Никита даже подпрыгнул от неожиданности.

Перед ним стояла девушка. Он была в сером рабочем халате и в высоких резиновых сапогах. В руке она держала наполненное до краев ведро с молоком.

Никита только рот открыл от удивления, ведь он был абсолютно уверен, что ни коров, ни коз в амбаре не было.

Девушка стянула с головы платок, выпустив наружу светлые, как солома волосы.

– Кто вы? – переспросила она, с недоверием осматривая его с головы до ног.

– Я посылку привез – пробормотал Никита.

 – для Столыпова.

– Фу ты… – выдохнула с облегчением девушка. – А я-то уж, грешным делом, подумала, что грабитель какой забрался.

– Нет… нет, что вы! Я не грабитель! Я курьер… – воскликнул Никита.

Девушка заметно успокоилась и теперь приветливо улыбалась ему.

– Так пойдемте в хату! – кивнула она в сторону дома, и они пошли, лавируя между разбросанными по двору вещами. Но ее совсем это не смущало. Казалось, что она вообще не замечает беспорядка в своем дворе.