Сен. Книга пятая. Взросление Сена

И его труды могли бы многое изменить, вот только делиться ни с кем я им не собирался! К тому же в связи с тем, что последние три года я провёл в болезном бреду, надо навёрстывать упущенное время в Империи! А значит, такие люди мне самому нужны.

– Ты же понимаешь, что рано или поздно к тебе придут с этими вопросами! – люблю Виктора, но он иногда становится слишком назойливым.

– Кто? – деланно удивился я.

– Министерство финансов, налоговики, финмониторинг. Что ты им скажешь?

– На хрен – это тут недалеко. Буквально за углом.

– Ты же помнишь о том, что ты нарушил кучу законов, в том числе из уголовного кодекса? – аккуратно спросил Михаил.

– Ботан, тебе-то какое дело? – резко спросил я. – Или ты хочешь попробовать с меня спросить?

– Сен! – примирительно выставил руки друг. – Ты наш друг, и мы о тебе волнуемся! А зная твою иногда излишнюю резкость… Вот придут к тебе следователи и начнут задавать такие неудобные вопросы. Ты их пошлёшь?

– Конечно, – пожал плечами я.

– Перед законами все равны, – мои друзья недовольно покачали головами, – а ты пойдёшь по статье.

– Конечно, придётся… – усмехнулся я, – вот только вы ситуацию в корне неверно рассматриваете, по статье я не пойду…

– То есть? – удивились друзья.

– Не понимаете? Я спас Крыло Исследований и Инноваций. Не сделай я того, что сделал, то Крыла не стало бы. Так?

– Так, – аккуратно согласился Михаил.

– Крыло Исследований и Инноваций официально входит в стратегическое кольцо, созидающее Империю.

– Так…

– А конституция начинается словами…

– «Империя превыше всего…» – проговорил Виктор, – но это же просто фигура речи.

– Это первые слова конституции! – усмехнулся я. – Они перекроют любой закон и указ! К тому же… есть чрезвычайное распоряжение императора о «Незыблемости Империи и Великой Индульгенции», в котором говорится о том, что человек, принёсший неоспоримую пользу для стабильности и процветания Империи, получает индульгенцию на любые нарушения, которые потребовались для этого!

– Что-то не помню я такого закона…

– Это не закон, а чрезвычайный ордонанс, следовательно, он стоит выше любого закона, кроме конституции.

– Тем более… Дмитрий Третий никогда не принимал ордонансов, более того чрезвычайных, их принимали в смутные, тяжёлые времена.

– Зато его предок, Максимилиан Кровавый напринимал их целую кучу, а этот ордонанс ещё не отменили, – я усмехнулся, – поэтому у меня на руках великое прощение.