Остров чародеев-4

Нужно было запирать дверь, но не случалось раньше такого, чтобы средь бела дня уводили вещи – в самом крайнем случае, если что-то срочно понадобилось, а хозяина всё нет и нет, оставляли записку.

Деваться некуда – пришлось возвращаться обратно в библиотеку и сознаваться во всём Мастеру Халиду. А поскольку повинную голову меч не сечёт, никаких упрёков в свой адрес Денис не услышал. Библиотекаря куда больше взволновал сам факт кражи.

– Такое никак нельзя оставлять безнаказанным! Я немедленно сообщу об этом ректору! Поэтому будь готов – в любой момент могут вызвать к нему!

Дениса не слишком вдохновляла перспектива допроса, но, с другой стороны, вся его вина состояла лишь в том, что он не вернул книгу сразу, как обнаружил подмену.

Приглашение для «беседы» пришло пару часов спустя, и всё это время Денису пришлось провести у себя. Прямо посреди комнаты зажёгся телепортационный круг, перенёсший его прямиком в кабинет ректора.

Помимо хозяина кабинета, присутствовали также Мастер Халид и Лайта. А вот кого он совсем не ожидал встретить здесь, так это мистера Бэйкинса собственной персоной. Физиономия Билли выражала растерянность и злобу – как у кота, пойманного за поеданием хозяйской сметаны и получившего в результате увесистый пинок ногой под ребра.

Ларонциус, сделав приглашающий жест рассаживаться на заранее приготовленные места, заговорил, обращаясь к нему, и указывая рукой на злополучную книгу, лежавшую на семиугольном столе:

– Детали произошедшего мне ясны, нет смысла повторяться.

– А зачем он читает запрещённую литературу?

– Речь не о том, – поморщился Архимаг. – Вы осознаёте порочность своего поступка? Если считали, что ваш товарищ поступает неправильно, могли бы сделать замечание, вразумить так или иначе. А не реагирует – тогда уж привлекать общественность. Но ни в коем случае не красть. Ведь взяли вы её отнюдь не для возвращения в библиотеку.

– Да потому что…

От потока крепких словечек, извергнутого Билли, наверное, даже стены покраснели бы от стыда. Но Ларонциус ни единым жестом не выдал своих чувств, лишь добавил голосу строгости.

– Ваше поведение, Бэйкинс, выходит за рамки всяческих приличий. В своё время я давал вам шанс исправиться, но, похоже, зря. Поэтому волей ректора Академии объявляю о немедленном вашем отчислении.