Антихрист

Единственным занятием моим осталось лишь вспоминать былые времена, когда мы вместе с Ревеккой заботились о винограднике, поэтому я решил найти себе женщину, а наиболее быстрым способом найти даму мне показалось пойти в ближайший притон дам легкового поведения. Там сразу приметил одну прелестную особу, чей образ запомнился мне тогда отчетливо: длинные каштановые волосы перекинуты на плечо, карие глаза застенчиво, но со страстью, смотрят из-под лба, маленький носик аккуратно сложенный, тонкая полосочка губ приподнята в уголках в хищную улыбку, лебединая шея, оголенные плечи, тоненькие ручки.

Меня поразила тогда красота этой девушки, поэтому я выбрал ее. Она робко пошла следом. По ней было видно, что тельце еще дышало молодостью; в движениях сохранилась неуверенность. Ее пугало предстоящая близость, и я видел это. Когда мы вошли в спальню, то девушка совсем засмущалась, покраснела и закрыла руками лицо. Я нежно отвел ее руки в сторону, она опустила глаза, одежда упала с нее. Пальчиком поднял ее голову вверх, дева не открывала глаз, а тело все пылало огнем. Мои губы нежно притронулись к тонкой шее (к слову надо сказать, что столько нежности еще не проявлял ни к одной женщине в своей жизни), пальцы изящно повторили форму ее щеки, шеи и даже груди. Когда я коснулся сосочка, то она вздрогнула и открыла рот, своими поцелуями обласкал ее лебединую шею, потом слегка толкнул деву на кровать и та покорно повиновалась моим движениям. Я, словно гора воздвигнулся над ее юным телом. Мне было страшно раздавить столь хрупкое тело, хотя наши обнаженные тела соприкасались, но основной упор делал все же на руки. Пальцем провел по линии губ, заставив открыть их. Тогда нежно, однако страстно пронзил их своим языком. Мои пальцы повторили форму ее тела до самых бедер, губы поцелуями зажгли ее щеки и шею, однако огонь моих губ мчался все ниже по чертам линий девушки ниже к груди, сжигая в огонии ее сосочки и заставляя первым довольным вздохам вырваться из ее уст. Опустившись на уровень бедер пальчиками провел по внутренней стороне ножек, почти касаясь девичьего плодородного дерева, которое моим устам суждено превратить в пепел. Она вонзилась в простыню своими острыми пальцами, взвизгнув как маленький щенок, которого случайно придавили. Я хитро пропустил ее околобедренные губы, покрывая поцелуями сладкие ноги до самых кончиков пальцев, в конце даже прикусив большой палец. Не отводя своих когтей от нежных бедер девушки, вернулся к тому месту, которое нарочно было мною упущено.