Семья и стая

Машина остановилась, и Евгений поспешил выбраться на воздух, словно тяжелая атмосфера, что сгустилась в салоне, мешала ему нормально дышать…

И в следующую же секунду едва не был сбит с ног маленьким вихрастым ураганом, радостно верещавшим:

– Папа! Папа приехал!!!

И этот звонкий голосок в одно мгновение отбросил на задний план все прочие заботы и тревоги. Ксюша одни своим существованием освещала жизнь Евгения, подобно мощному прожектору, в ослепительных лучах которого бытовые неурядицы казались мелкими и несущественными.

А ее жаркие объятия и неподдельная радость от его появления в Вельярово были способны растопить даже вековые льды на полярных шапках.

Она была, пожалуй, единственным живым существом на свете, кто радовался ему абсолютно искренне, безо всяких скидок на правила вежливости или требования субординации. И только необычно крепкая хватка ее детских ручонок, после которых на теле у Евгения оставались заметные синяки, не позволяла забыть, кем в действительности является эта маленькая вихрастая девчушка.

– Привет, веретено! – подошедший к ним с рюкзаком Николай немедленно удостоился своей порции радости.

– Вы к нам надолго? – Ксюша запрокинула голову, вопросительно заглядывая в их лица.

– Как получится, – пожал плечами Евгений, – но на пару дней точно.

К счастью, в этот раз ему даже не пришлось кривить душой даже самую малость. Его собственное будущее терялось в тумане, и он предпочел до поры до времени просто плыть по течению.

Евгений в очередной раз поймал себя на мысли, что, как бы ни напрягался, не способен солгать своей маленькой дочери, даже из соображений жалости или милосердия.

Он, журналист, успевший поработать в самых бессовестных таблоидах, и никогда не стеснявшийся в выборе средств для получения требуемой информации, оказался полностью обезоружен взглядом ее широко распахнутых серых, как у матери, глаз.

И если ее собственные соплеменники оказывались в кабале патологической честности волею своего происхождения, то его, чистокровного человека, в те же кандалы заковала испытываемая им всепоглощающая любовь к маленькой и озорной родственной душе.

– Отпусти мальчиков, Ксюш! – рассмеялась Оксана. – Им с дороги еще в себя прийти надо! Потом пообщаетесь!

– Мам! – девчонка немедленно переключила все свое внимание на нее, обстреливая градом вопросов. – Где ты была? Что там случилось? Тут все так за тебя волновались!

– Все расскажу, не волнуйся. Дай нам хоть переодеться-то!..