Трое из Скотланд-Ярда

43-летний инспектор был невероятно высок. Его сухое, жилистое тело пряталось за дорогим тёмно-серым костюмом. Он не носил традиционную полицейскую форму: считал её пережитком прошлого. Более того, позволял всем своим приближённым сотрудникам тоже отказаться от неё. Обычно, когда инспектор говорил, что он служитель закона, люди верили ему на слово, большую роль в этом играл превышавший 6 футов рост. Голова Артура густо покрыта сединой, несмотря на возраст. Но главный атрибут инспектора – шикарные, закрученные, серебристые усы, за которыми он вёл тщательный ежедневный уход.

Артур и Джеймс покинули Скотланд-Ярд, направились к полицейскому автомобилю, который инспектор купил за собственные деньги. Практически все полисмены разъезжали по городу на лошадях, в то время как Несбит и Томпсон с комфортом передвигались на автомобиле марки Фиат. Такое средство передвижения стоило Артуру целого состояния, но он слишком хотел показать превосходство перед остальными, а особенно перед человеком, которого тихо ненавидел весь Скотланд-Ярд, – Джоном Вудом.

Рядом с транспортом цвета смолы докуривал сигарету невысокий мужчина, одетый в дешёвое потрёпанное пальто и совершенно не подходящую под образ шляпу. Это был личный водитель Артура, выходец из Уайтчепела, который, в отличие от остальных жителей Ист-Энда, смог более-менее устроиться в Большом Лондоне. Увидев пассажиров, он бросил сигарету прямо под ноги, наступил на неё, почесал щетину.

– Доброе утро, господа, – шофёр снял перед ними шляпу.

 – Куда сегодня?

– Доброе, Билл, – поморщившись, заговорил Артур. – В Уайтчепел.

– Ах, Уайтчепел! Этот прекрасный райончик бездомных оборванцев и куртизанок. Заскочим ко мне в квартирку?

– Нет, – отрезал инспектор.

– Начальник, у меня там почти ни разу не отпитое вино. Может мы с вами…

– Едем, Билл. Никаких отступлений.

Вздохнув, Билл Грант открыл господам заднюю дверь. Поднял кожаную крышу автомобиля: Артур ненавидел ездить под солнцем.

Завёл машину и направил её в сторону Уайтчепела.

Дороги Лондона были наполнены людьми, лошадьми и повозками. Машины попадались крайне редко. Лондон всегда куда-то спешил, кто-то вечно опаздывал. Город не любил отстающих, не терпел их. Он шумел, но шум этот был чем-то необходимым при его статусе. Этот шум даже был приятен и, в какой-то степени, незаметен. Ржание лошадей, цокот копыт, гул фабрик и нескончаемые разговоры.