Право последней охоты

Из-под седых бровей его в ответ изучали глубоко посаженные глаза, за которыми чувствовалась сила и недюжинный интеллект. Грива белоснежных волос и массивный крючковатый нос делали человека похожим на грозного орлана, ясно давая понять, что тем, кто рискнет перебежать ему дорогу, не поздоровится.

– Я же предупреждал, что у Вас ничего не выйдет, – кивнул он Кехшаваду, – для Игана все авторитеты – пустой звук. Он и перед Королевой Галактики будет спокойно сидеть и в носу ковыряться.

– Не переживайте, встану я… когда она мой диван пылесосить начнет.

– Я рад, что ты ничуть не изменился, – трескуче рассмеялся седой, – Здравствуй, Иган!

– Привет, Серго!

Двое мужчин заключили друг друга в крепкие объятия.

– Ух ты, какой здоровенный! – восхищенно прищелкнул языком Серго, почти уткнувшись своим внушительным носом в одну из фотографий, которыми была увешана вся стена кабинета, – это Синий Шипопер, верно?

– Он самый, – кивнул Иган, сидя за столом и покачивая вино на дне бокала.

– Красавец! – Серго чуть отодвинулся, чтобы окинуть взглядом всю картинку, – а кто тут рядом с тобой стоит?

– Пярво.

– Койдулайнен?

– Ага. Ты его знаешь?

– Наслышан, но лично не встречался.

– И уже не встретишься, – Иган наклонился вперед, потянувшись за бутылкой.

Серго несколько секунд осмысливал его слова, после чего негромко спросил:

– Когда?

– В прошлом году.

– На Охоте?

– Если бы! – Иган пригубил вино, – дома, в постели.

Передозировка снотворного.

– Самоубийство?

– Нет, не похоже. Просто что-то напутал с таблетками… и не проснулся.

– Какая яркая жизнь, и какая нелепая смерть, – вздохнул Серго и тоже отпил из бокала, – нас, стариков, с каждым годом остается все меньше и меньше.

– Так уж устроен наш мир.

– Я понимаю, но на душе все равно тоскливо, – он двинулся дальше вдоль стены, изучая старые фотографии.

Почти все известные обитаемые миры, десятки удивительных и невероятных животных, и люди, ставшие легендой – здесь, в этих прямоугольных рамках, была собрана почти вся история Звероловов.

Гении-одиночки, что возвели ловлю диких зверей в ранг искусства, и своей жизнью, а, зачастую, и смертью доказывавшие свое право творить его так, как не дано никому другому. За своей добычей они поднимались в небеса и спускались в преисподнюю, выживая даже там, где, подчас, сама Жизнь была невозможна. Возвращались не все.