Незапертые двери

– Подступы к зданию заминированы? – из коробки исчезла еще горсть патронов, а на край стола, в один ряд с другими, лег очередной снаряженный магазин.

– Насколько нам известно – нет.

– То есть «достоверно неизвестно», так?

– Так точно, – сухо отчеканил Крешко, которого все больше раздражала необходимость отчитываться перед невидимым начальником, не упускавшим возможности его уколоть.

– То есть подходить к ним по земле рискованно, – бледные руки вынырнули их темноты и принялись крутить проекцию, осматривая ее с разных сторон.

Полковник буквально впился взглядом в черную татуировку, украшавшую левое запястье. Она выглядела так, словно кисть случайно разбили, точно фарфоровую, а внутри нее вдруг открылась бездна космического мрака. Жрицы и Советники Сиарны носили аналогичный узор, но на правой руке, и о тех, кто был им отмечен, в народе ходили самые невероятные легенды.

И почему-то только сейчас, при виде этой татуировки, Крешко запоздало сообразил, что никаких переговоров с запершимися в резиденции людьми Апостол вести и не собирался.

– Есть возможность подъехать к резиденции сзади, со стороны хозяйственных построек? – тонкий палец ткнул в проекцию, указав на разбросанные по территории склады, гаражи и прочие технические сооружения.

– Да, дорога проходит вдоль всей ограды.

– Хорошо. Тогда я оттуда и начну. Не думаю, чтобы им пришло в голову минировать еще и все крыши. Выдвигаемся, – Апостол указала на схеме нужную точку, и автобус мягко тронулся с места.

– Прямо сейчас? – удивился Крешко, – но как же?..

…и резко умолк. Он хотел поинтересоваться про штурмовую группу, спросить о необходимости отвести людей и вызвать медицинские бригады для эвакуации раненых, но вдруг все понял, и это понимание ударило его по голове тяжелым пыльным мешком.

Апостол собирался идти на штурм в одиночку! Один самонадеянный человек против двух десятков вооруженных до зубов профессионалов, хорошо окопавшихся, прекрасно знающих все входы и выходы и готовых к возможной атаке!

– Но это… безумие! – воскликнул полковник, не в силах более сдерживать свои эмоции.