Незапертые двери

Выпускницы пансиона наверняка сталкивались с противоположной проблемой, когда на их многочисленные платья вешалок как раз не хватало, хотя, быть может, в их апартаментах предусмотрены более вместительные шкафы.

Для форменного плаща предназначалась стоявшая в прихожей отдельная массивная стойка из дерева и латуни, своей торжественностью подчеркивавшая значимость сего одеяния. Но, прежде чем повесить на нее плащ, Лайс не преминул его надеть и немного покрутиться перед зеркалом, привыкая к своему новому облику.

До сего дня люди в подобных черных одеяниях с серебристой каймой, куда-то спешащие по своим делам, неизменно заставляли его робеть и, кланяясь, торопливо отступать с их пути. И не его одного, кстати. В те дни, когда Дэлери по тем или иным причинам появлялась на занятиях не в обычном костюме, а в форменном плаще, класс вел себя невероятно тихо и смирно, хотя в другое время обстановка в аудитории царила куда более свободная и раскрепощенная. И, кстати, если бы Лайс, выйдя из Тронного Зала, сразу одел свою новую форму, а не нес ее подмышкой, Кордоку и компании ни за что бы не пришло в голову пытаться его подкалывать.

С другой стороны, тогда и Лайсу не довелось бы испытать столь сладкий миг мести.

И даже сейчас, разглядывая свое отражение, он него нет-нет, да и вспоминал то легкое посасывание под ложечкой, испытываемое всякий раз при виде молчаливой фигуры в черном балахоне. Мысль о том, что теперь и он удостоился чести его надеть, еще не до конца прижилась у Лайса в голове.

У него никак не получалось отождествить человека в плаще, стоящего по ту сторону зеркала, с собственной персоной.

Он еще некоторое время изучал свою форму, отыскивая на ее полах признаки проступающего узора, но безуспешно. Наверное, для этого требовалось чуть больше времени. С явной неохотой водрузив плащ на стойку и аккуратно разгладив на нем все складочки, Лайс перебрался в кабинет и занялся изучением многочисленных служебных инструкций, загруженных в его рабочий терминал.

Но даже там, сидя за столом, он время от времени вытягивал шею, чтобы выглянуть в коридор и бросить еще один взгляд на висящий в прихожей кусок безмолвной черноты.

Ближе к обеду о себе дал знать голод. Только услышав доносящиеся из живота жалобные звуки, Лайс вспомнил, что он за весь день не съел ни крошки. Стремительный вихрь событий с самого утра так его закружил, что о подобных мелочах даже задуматься было некогда.