Кукольное личико

Он изучил замок, который оказался не самым сложным, и достал из поясной сумки набор отмычек. Борьба с запором заняла не более минуты, послышался сухой щелчок, и крышка распахнулась.

Огни на полицейских жезлах дружно вздрогнули и затрепетали, словно свечи под внезапным порывом ветра. Содержимое ящика определенно не желало, чтобы его увидели.

– Ничего себе! – присвистнул полисмен.

– Да уж! – согласился сержант, – коробочка-то защитная оказалась. Иначе сигнальные маяки еще за квартал нашего беглеца почуяли бы.

Ну, давай, соберись!

Они сдвинули жезлы ближе и поднесли к открытому футляру, преодолевая почти физическое сопротивление таящейся в его глубине магии. Задуваемые ею огоньки уже еле теплились, но все же сумели на секунду осветить спрятанный в нем груз.

– Бр-р-р! Жуть какая! – полисмен отступил назад, тяжело дыша и утирая пот со лба. Свечение его жезла постепенно приходило в норму, но все еще подрагивало от близости такого сильного магического артефакта.

– Согласен, приятного мало, – согласился сержант, с явным облегчением захлопнув крышку и обернувшись на приближающийся топот ног.

Из тумана вынырнул еще один запыхавшийся патрульный.

– Там… это… полковник Кассоди, – сбивчиво доложил он, – желает получить разъяснения.

– Хорошо, – сержант подхватил футляр и поднялся на ноги, засовывая жезл за пояс, – думаю, ему тоже следует на это взглянуть. А вы тут пока оформляйте все как положено.

Полковник стоял рядом с шипящим и вздыхающим служебным экипажем, выпускавшим тонкие струйки пара, и всем своим видом демонстрировал раздраженное нетерпение.

Что и неудивительно – почти наверняка гнев разбуженных шумом погони горожан и его самого посреди ночи выдернул из теплой постели.

– Сержант Войкок, Заречный Округ, – подойдя ближе, молодой человек отдал честь и вытянулся по стойке «смирно».

Прежде чем ответить, полковник демонстративно окинул сержанта придирчивым взглядом, чтобы тот понял всю глубину пропасти, разделяющей его, растрепанного и взъерошенного после беготни по крышам, в покрытых уличной грязью ботинках и форме, перемазанной в штукатурке и птичьем помете, и вышестоящего офицера, принадлежащего к касте Чистых.

Стройный и элегантный, с тускло поблескивающими золотыми пуговицами на кителе, Кассоди прекрасно оттенял вполне заурядную внешность сержанта, навсегда застрявшего на уровне Аккуратных, неказистый внешний вид которого только лишний раз подтверждал верность их расстановки в общественной иерархии.