Голос металла

Его мрачная репутация, бежавшая впереди войскового каравана, говорила сама за себя, и многие склоняли головы и покорялись, едва заслышав о приближении серого кардинала Их Божественных Величеств.

Тем не менее, еще оставались прекраснодушные смельчаки, наивно полагавшие, что с Империей все еще можно договориться, найдя взаимоприемлемое решение. Они думали, что смогут торговаться и выдвигать условия несокрушимой военной машине, перемоловшей не одно войско, осмелившееся выступить против нее.

Однако значительная часть их соплеменников, не питая подобных иллюзий, предпочла переждать неспокойные времена перемен где-нибудь подальше от эпицентра событий. Но вскоре общая нервозность переросла во вполне полноценную панику, и потому в этот ненастный вечер центральная площадь Цигбела превратилась в настоящее столпотворение, где люди, кони, повозки и грязь смешались в однородную кричащую, ржущую и плачущую массу.

Пользуясь ситуацией, возницы заламывали за свои услуги совершенно бесстыжую цену, что вызывало множество конфликтов, сопровождавшихся отчаянной руганью и даже рукоприкладством.

Край истрепанного и уже промокшего насквозь полога скользнул в сторону, и в повозку заглянула невысокая старушка.

– Хелема! Ты здесь? – громко зашептала она.

– Да здесь я, мам! – недовольно шикнула на нее девушка, качающая в руках куль тряпья из которого выглядывала розовая пуговка крохотного детского носика, – не шуми, а то Валика разбудишь!

– Разбудишь его, как же! – старушка подалась вперед, чтобы разглядеть младенца.

– Если ты опять меня отговаривать собираешься, то теперь уже точно поздно.

– Тебя даже собственный муж вразумить не смог, куда уж мне-то.

– Тогда зачем ты притащилась? С твоим здоровьем, мам, в такую погоду лучше бы дома сидеть, да у печи греться.

Старушка запустила руку за пазуху и достала небольшой сверток.

– Вот, возьми, – она протянула его дочери, – вдруг пригодится.

Девушка развернула тряпицу, и в неверном свете мечущихся по улице факелов блеснул голубой кулон на тонкой цепочке.