Голос металла

Окруженная сиянием темная фигура слегка наклонила голову, как будто с любопытством рассматривая занятную букашку, что осмелилась ей противостоять. Крылатый монстр за ее спиной полыхнул тугими снопами света, взявшими бородача с младенцем в свое перекрестье. Казалось, что во всей вселенной остались только они, а весь остальной мир потонул в бездонной тьме. Никто не двигался, и только дождевые капли, влетая в яркие лучи прожекторов, вспыхивали искрящимися бриллиантами.

Правая рука Пастыря вновь испустила светящийся жгут, который, шипя и испуская струйки пара, заскользил по земле, направляясь к бандиту с его маленьким орущим заложником.

– Но-но! Не так быстро! – меч чуть глубже погрузился в наслоения одеял и пеленок, но в это мгновение внезапно грянул хор…

В детстве Хелема любила петь в сельском храме, ей нравилось, как разные, юные, старые, даже слегка фальшивящие голоса сплетаются в единый мелодичный узор, эхо которого звенело под сводами их небольшой церквушки. Но в сравнении с тем многоголосым шквалом, что низвергся на них в данный момент, их вокальные упражнения выглядели как спичка рядом с извержением вулкана.

Но, что более важно, она ровно так же на какое-то время обездвижила и черноволосого мерзавца.

Ярко-желтая нить, испуская струйки дыма, обвилась вокруг его ноги, скользнула по куртке и впилась в сжимающую рукоять меча кисть.

– Да чтоб тебя!.. – только и успел чертыхнуться главарь, и пылающий хлыст, описав под аккомпанемент торжествующего оркестра изящную дугу над головами опешивших зрителей, метнул его куда-то в кроны окрестных сосен.

Выпавший из его рук истошно верещащий Валик закувыркался в воздухе, и Хелема, метнувшись вперед, подхватила малыша буквально у самой земли.

– Тише, тише, радость моя! – торопливо зашептала она, энергично качая на руках растрепавшийся куль. – Все хорошо, все уже хорошо. Мама здесь, мама рядом…

Девушка умолкла, внезапно обнаружив, что черная как уголь фигура стоит прямо перед ней. Еще недавно заполонявшая все окружающее пространство музыка стихла, и слышалось лишь шипение грязи, булькающей и пузырящейся вокруг ног Пастыря.