Чертежи волшебства

– Если ему угодно, я могу наполнять сей процесс глубоким философским смыслом.

– А еще он сказал, что это – приказ, неисполнение которого влечет за собой немедленное расторжение контракта и снятие с довольствия!

– Сразу с этого бы и начинал, – Шимаэл выключил планшет и свесил ноги на пол, – сэкономил бы кучу времени и нервов.

– Я хотел растянуть удовольствие, – ухмыльнулся Айван.

– Передай Его Капитанской Светлости, что я уже иду.

Убедившись, что Айван ушел, Шимаэл закрыл за ним дверь и запер ее изнутри.

Некоторое время он сидел с закрытыми глазами, ожидая, когда прекратятся пощипывание в ужаленном месте и гул в голове. Потом Шимаэл вздохнул, аккуратно отметил на коробочке дату и время инъекции, снова завернул все в тряпку и бросил в сумку. Погасив свет, он вышел из каюты и направился к грузовому трюму.

Прошмыгнув через созданную из клубов искусственного дыма и тугих лучей прожекторов сияющую трубу, которая соединяла открытый люк челнока с дверями Храма, он прошел в зал. Сейчас здесь было пусто, только по полу извивались тянущиеся к алтарю провода и шланги. Остановившись посередине прохода между динными скамьями, Шимаэл задрал голову и осмотрел помещение.

Удивительно, почему люди, сами обитающие в довольно скромных домишках, всегда возводят для своих богов столь пышные хоромы? Ведь если подумать, то сами боги в подобной заботе, скорее всего, абсолютно не нуждаются.

Прорезанные стрельчатыми витражными окнами стены из некрашеного черного камня возносились на высоту не менее десяти-пятнадцати метров, где смыкались остроконечным сводом. Весь потолок покрывал геометрический узор, в котором доминировала тема паутины, словно опутавшей собой все здание. Воздух пропитывали запахи горящего воска и благовоний, а пробивавшийся через разноцветные стекла вечерний свет заполнял зал столбами красноватого сияния.

В дальнем от входа конце зала располагался алтарь. Скамьи заканчивались на почтительном удалении от него, оставляя свободное место для проведения церковных ритуалов. На ступенях алтаря стояли высокие металлические подсвечники, в которых догорали плавящиеся свечи. Навстречу им с потолка на цепях свисали массивные отполированные чаши светильников, которые, впрочем, сейчас задействованы не были.