Чертежи волшебства

Услышав непонятные шипящие звуки, пилот заглянул под крыло. Здесь его ожидало другое, не менее занятное зрелище – вооруженный баллончиком с черной краской Чак в респираторе и резиновых перчатках закрашивал рыжие проплешины на корпусе корабля, образовавшиеся после торможения в атмосфере.

– Думаешь, он после этого лучше летать будет? – поинтересовался Шимаэл.

– Скорее наоборот, – проворчал техник, – но вот если бы кое-кто летал чуть поаккуратней, то мне не пришлось бы заниматься такой ерундой.

– Ты свои претензии высказывай не мне, а законам физики.

– Но можно же тормозить не брюхом, а двигателями!

– Тогда после каждой посадки тебе придется их перебирать и чистить, – Шимаэл кивнул на черный зев турбины, – а потом еще босс спустит с нас шкуру за перерасход горючки. По-твоему так будет лучше?

– Вечно ты оказываешься ни при чем. Все время мне отдуваться приходится, – Чак запустил в кусты опустевший баллончик, вынул из коробки следующий и хитро прищурившись посмотрел на коллегу.

– Спасибо, как-нибудь переживу, – замахал руками тот, – и «Тома Сойера» я, кстати, читал.

– Ну, дело твое, – очередная проплешина с негромким шипением начала потихоньку сокращаться в размерах.

– А на кой ляд такой тщательный марафет наводить? Раньше как-то без этого обходились.

– Риккардо хочет, чтобы все выглядело идеально.

– В чем-то он, конечно, прав, – Шимаэл осторожно потрогал пальцем борт корабля и, убедившись, что он не пачкается, прислонился к теплой обшивке спиной, – ведь по одежке встречают.

– Слушай, не напоминай мне, а?

– Про что?

– Про одежку, – даже за респиратором было видно, как Чак сморщился.

– Ты слышал, как Ванька меня теперь величает?

– «Храбрый Портняжка», да?

– Он мое настоящее имя скоро вообще забудет! То я у него Самоделкин, то Шестеренкин, теперь вот это…

– Есть такое дело, – согласился Шимаэл, – реальными именам Ваня пользоваться почему-то крайне не любит.

– И ведь беда не приходит одна! – продолжал сокрушаться техник.