Белокурый. Грубое сватовство

Дугласы никак не могли расправиться с ним открыто, но если с ним что-нибудь случится – по чистой случайности, разумеется, исходящей от известных привычек Босуэлла – они отдадут на заклание ее, Дженет Джорди… и в двух милях отсюда, на пустынном в ночи кладбище, ожидал своей жертвы мертвый Пегий Пес.

– Леди… желаете провести со мной ночь?

От дыхания его ощутимо несло виски, и это было правдой – то, что о нем говорят – его легендарная красота вблизи производила острое впечатление, почти пугающее.

Босуэлл ждал ответа.

Она решилась.

– Спасибо, нет, ваша милость, – Дженет рассматривала строгий, темный бархат дублета, в который разве что не угодила лицом, когда граф преградил ей путь в тесном коридоре.

– Отчего же «спасибо, нет»? Как вас зовут, леди?

Рука его неожиданно мягко и ласково отвела прядь волос с ее лица.

– Дженет…

– А дальше, леди Джен?

– Дуглас, милорд, – она наконец подняла на него глаза. – Но я слыхала, вам не по вкусу фамилия Дуглас.

– Мне безразлична фамилия, к которой принадлежит дама, леди Джен, – отвечал граф серьезно, – если она красива, как вы.

И если я сам этой даме не безразличен. Я не воюю с женщинами.

– Зато женщины, возможно, воюют с вами…

Он рассмеялся – так весело и заразительно, что она не смогла не улыбнуться в ответ.

Он не поверил. У него была на редкость обаятельная улыбка для человека, которого она намеревалась убить.

– Я запомню вас, Джен… – пообещал Белокурый, еще улыбаясь, и ласково провел пальцем по щеке женщины.

 – Смелые девчонки мне по душе… когда передумаете, дайте знать.

Уступил дорогу, бросил напоследок долгий насмешливый взгляд… ушел.

Ушел!

Глядя ему вслед, она ощущала, как падает с плеч огромная тяжесть мира, тяжесть грядущей смерти, которую рано или поздно они разделят, когда-нибудь – не сегодня. Не раньше, чем ее сын сможет постоять за себя – она отомстит за отца.

Шотландия, Эдинбург, апрель 1543

Триста фунтов Питтендрейка – цену подписи под статьями – Патрик бросил в руки Джибберту Ноблсу, мимолетно посетив Хейлс перед возвращением в Линлитгоу, с наказом купить овса людям и лошадям или украсть у южан.

Да, так даже лучше – украсть за Чевиотами. Он с сардонической ухмылкой рассказал Хаулетту всю историю с подписанием статей, на что Хаулетт отвечал совершенно искренне, что за триста фунтов можно продать не только девчонку-королеву, но и сами мощи Святого Андрея, если найдется покупатель.