Белокурый. Грубое сватовство

Рой был прекрасен – настоящий варварский, архаичный вождь, он был одет ровно так же, как его воины, выделяясь не роскошью костюма, но силой духа и свирепостью нрава. Вороной жеребец под ним тут же попытался укусить в шею кобылу Хепберна, а две огромные белые собаки Аргайла подняли чудовищный лай – и Босуэлл был совершенно заворожен ими.

– Откуда они у тебя, Рой? – спросил он, завидуя мучительно, как мальчишка.

– Скрестил белую волчицу с красноглазым волкодавом, – отвечал Гиллеспи Рой Арчибальд, насмешливо прищурясь.

Злобные демоны рвались с поводка, привязанного к луке седла, они были похожи на тех боевых псов, что Босуэлл видел в Италии, однако почти совершенно белые. Горцы говорили про своего вождя, что в этих тварей переселяется дух его женщин, чтобы служить лорду и после смерти – Аргайл недавно второй раз овдовел, и у обеих жен его был на редкость скверный характер. На подгрудках у зверюг рассыпались мелкие серо-черные пятна, и уши собак на солнце горели розовым.

– Тебя, должно быть, с ними вместе принимают за Дикую Охоту…

– А прокатись со мной как-нибудь в сумерках! – хохотнув, отвечал Рой, и оглушительный лай перекрывал его речь.

– Я заплачу за потомство, сколько скажешь.

– Тебе с ними не справиться, твое дело лошадное. Еще отожрут как-нибудь ночью тебе кой-что важное – королевины фрейлины плакать будут… ты не знаешь меры в своих желаниях, Босуэлл.

Белокурый улыбнулся в ответ:

– Рой, да ведь знать меру своим желаниям – это же не про Хепбернов!

Аргайл тем временем, мельком глянув ему через плечо, скинул со своей обритой до блеска, гладкой, как пушечное ядро, головы боннет, замахал им из стороны в сторону и проорал на хайленд-гэльском что-то такое, отчего вороной под ним присел, пара ближних горцев-телохранителей побагровела лицом, а подходящий к городу отряд пехоты покорно начал перестроение… на них были все те же цвета Кемпбеллов – сине-зеленые пледы с белой и желтой полосой, на штандартах в солнечном небе хищно цвел черно-желтый герб Аргайла.

На троих братьев Хепбернов, сыновей первого графа – по одному сыну у каждого, два Патрика, один Джеймс. Мастер Болтон, Патрик, болен с рождения различными хворями, а мастер Ролландстон, Джеймс – именно с ним Белокурый беседовал сейчас на ступенях ратуши – без пяти минут бургомистр Перта.