Белокурый. Грубое сватовство

 – То, что вы сегодня здесь – просто милость Божья! Ах, добрый друг мой, только вам одному я могу по-настоящему довериться…

Она, эта француженка, была столь убедительна в своем одиночестве, в своей печали – едва ли не слезы на миг блеснули в серых глазах… Садлер поневоле залюбовался:

– Тогда скажите мне, как другу, Ваше величество… Говорят, в Дамбартоне высадился Мэтью Стюарт, граф Леннокс, во главе французских гвардейцев, и говорят также, что вы уже обещали ему свою руку, или же руку вашей дочери – в обход нашего принца…

Но королева лишь рассмеялась:

– Сэр Садлер, мало ли о чем говорят в Шотландии! Вы полагаете, граф Леннокс станет дожидаться пятнадцать лет, покуда моя дочь войдет в детородный возраст? С его стороны это было бы довольно глупо.

– Не так уж глупо, когда речь идет о короне. Но вы-то сами, мадам, – позволил себе улыбнуться в ответ Садлер, – вполне в детородном возрасте, и так прекрасны даже в сем скорбном наряде, что я не удивлюсь, если гвардейцы Леннокса сокрушат и разгонят стражу регента здесь, в Линлитгоу…

– О! – в лице Марии коротко прошла тень.

 – На этот счет и вы, и ваш повелитель можете иметь полную уверенность. Хороша бы я была, выйдя замуж за… графа, когда сейчас я – вдова его государя. Мыслимо ли так унизить себя своими собственными руками? Графиня Леннокс – я, вдовая герцогиня Лонгвиль? Я – вдова Джеймса Стюарта?!

Повисла пауза, в которой королева-мать прошла несколько шагов взад-вперед по кабинету, слышно было только, как возится за ширмой в спальне фрейлина, как шуршит, подобно птичьему крылу, по изразцовому полу жесткий черный шелк ее юбок.

Молчал и Садлер, вовсе не убежденный ее словами, и Мария ощутила это недоверие его молчания.

– Никогда, – веско сказала она, остановясь напротив посла, – никогда я, королева Шотландии, которую мой покойный супруг короновал, как соправительницу, не уроню себя настолько, чтобы сделаться женой своего подданного!

Величественна, умна, изворотлива, смела, красива, но так одинока, думал Ральф Садлер, откланиваясь.

Да, смертельно одинока – и скоро падет.

Казна была пуста. Не именно казна королевства, но ее собственный кошелек, откуда королева могла бы черпать в поддержку своих сторонников, потому что доходы коронных земель поступали в распоряжение графа Аррана, который их тратил, как регент, то есть, целиком и полностью на себя, а вдовью долю денег удерживал.