Сталин-центр

Даже с нормальным телефоном пришлось расстаться, заменив его по сходной цене на самую простую «звонилку». Одним словом, я был на грани полного краха и искренне возблагодарил Бога, когда оказался зачисленным в штат (естественно, с испытательным сроком) микроскопической юридической консультации, в чьем штате кроме меня числились еще двое. При этом один из этих двоих был по совместительству еще и директором. Да! Так низко пали мои запросы. Безысходность быстро опустила меня от планки самонадеянного соискателя места в наикрутейшей адвокатской конторе до простого юриста, которому, скорее всего, предстоит лишь вписывать новые фамилии в готовые бланки.

Конечно, был и другой путь. Я легко мог за те же (а скорее всего, и даже за большие) деньги устроиться в полицию, мог стать охранником или, на худой конец, каким-нибудь дворником. Но разве я зря учился? К тому же едва ли не главной причиной, заставившей меня тогда искать работу по профессии, стало желание все-таки утереть нос господину Горнину и всем, ему подобным.

Но тогда я этого еще и сам не понимал. В тот период жизни моя самооценка упала настолько низко, что истинные причины моего упрямства я осознал гораздо позже.

Однако уже в первый рабочий день я был готов плевать абсолютно на все и снова начинать поиски. А все из-за того, что мне стало ясно, чем занимается моя контора. Черные риелторы, коллекторы, автоподставщики – это, как выяснилось, были еще не самые яркие персонажи, встречавшиеся среди наших клиентов.

Первым моим заданием стало составление искового заявления на аннулирование сделки по приобретению квартиры. Причиной этому было появление на горизонте «родственника», несогласного с решением пожилой тетушки сбыть пустующую недвижимость. Я подготавливал необходимые бумаги, выясняя попутно сопутствующие обстоятельства, и в какой-то момент этот самый «племянник» словно между делом принялся давать мне советы, ссылаясь на многочисленный опыт подобных махинаций в прошлом.

Я навострил уши, но решил никак не реагировать. Когда сомнений в том, что это махинация (и притом уж точно не первая), не осталось, я извинился и отправился к директору. Он как раз был свободен.

– Тебя что-то смущает? – выслушав мой краткий, но содержательный рассказ, вскинув брови и внимательно меня рассматривая, спросил он.

– Но это же явная махинация! – воскликнул я в недоумении.

– И? – спросил он, не дождавшись продолжения.