Эго хаоса. Покидая большой город

– Тьфу ты, – выругалась я на деваху, но она восприняла мои слова неправильно.

– А ты любишь выпить? У тебя алкоголики в семье? Или ты первая своего рода страдаешь несдержанностью к горячительным напиткам?

Она сказала это с таким видом, что клянусь, я держалась из последних сил, чтобы не втащить этой самодовольной стерве. Это ж надо такой сукой быть, человека ни за что ни про что обзывать! Лариса сжала под столом мою коленку и я, немного успокоившись, промолчала. Девица тоже не была настроена на диалог, и только поэтому инцидент был исчерпан и не перерос в рукоприкладство.

Мы с Ларисой вдоволь наевшись деликатесов, отвалились на стульях, разглядывая разношерстную толпу и пытались угадать, кому какой светит курс. Вот например девушка за соседним столом, то и дело отдирающая свои рыжие кудри от множества браслетов, украшавших тонкие запястья, вполне по виду походила на художницу, ей на искусства бы. А вот парень в затемненных очках, весь такой в черном и с черным же маленьким блокнотом, так подозрительно зыркает на всех, что как-то сразу понятно становится, ему прямая дорога в некроманты.

Обратили мы также свое внимание и на учительский уголок. Зара Юрьевна явно так разоделась для Ильи, и села рядом с ним, то и дело поворачиваясь таким образом, что взгляд мужчины автоматически падал то на ее грудь, то на длинные ноги. Лара лишь усмехнулась, глядя на ее попытки, сказала, она не в его вкусе, не нравятся ему слишком бойкие дамы.

Евпатий тоже заметил ее игрища и явно не одобрил поведение молодой учительницы. Он прекратил это изящно и продуктивно:

– Господа, – директор встал со своего места, – я вижу, что вы насытили свои желудки едой и напитками, а теперь предлагаю наполнить ваш мозг трепетным ожиданием вердикта Великого Китайского Оракула.

Евпатий хлопнул в ладоши и еда со столов исчезла, а вместо нее перед нами появились небольшие, размером с мобильный телефон, листы папируса.

– Зара Юрьевна, – обратился к ней директор, – вы не могли бы рассказать механизм действия сиих ценных бумаг?

Преподавательница сделала вид, что не поняла, почему именно ей досталась эта участь, и бойко приняла эстафету:

– С удовольствием, – ответила она.

Надо заметить, голос у нее был приятный, мягкий, успокаивающий, хоть в нем и прослеживались стальные нотки.