Ирка Хортица и компания

– Да! Вот и пожрали, а чего не пожрали – потоптали, ничего не осталось, а холода скоро! – гневно стискивая кулаки, выпалила Макуша. – Вождь решил на мохнатые горы охотиться, а на мохнатые горы нам охотиться нельзя, мы их молоко пили, мы теперь их дети, и не получится охотиться, мохнатых гор мало, они не могут нам на прокорм даже самого маленького отдать. Старая мохнатая гора сказала – потопчут охотников.

– Верно, верно. – закивал головой, как его… Симаргл. – Когда много – старых или слабых можно на прокорм отдать.

От того стадо только сильнее. А когда мало… – он помотал лохматой башкой.

– Мохнатые горы – это мамонты? – нервно переспросил Кингу Велес. – Они разговаривают с мамонтами?

– А что такого? Ты ж со мной разговариваешь, Первый Дракон?

– Охотников мало осталось, этих потопчут – все племя пропадет. Я больше всех съедобного приношу. – в голосе Макуши прозвучала гордость. – Меня Мать-Сыра-Земля любит, Ведающая велела меня ей отдать, чтоб я уговорила Мать-Сыру-Землю родить снова все, что у нас забрали.

Симаргл удивился – его косматые брови поднялись как трава после бури.

– Вот и я думаю, дурость Ведающая затеяла, как с мамкой моей. – согласно кивнула Макуша. – У Матери-Сырой-Земли все в свой срок, проси-не проси, не станет она заново ростки проклевывать, завязь пускать, плоды вызревать, да чтоб до холодов.

– Разумная самочка. – весело поглядел на нее Симаргл. – Поумнее этой их Ведающей.

– Девка я. – проворчала Макуша, но в животе стало приятно.

Она и не знала, что и от слов бывает вот так, будто съела чего. Она покосилась на Кингу Велеса – слышал ли? – и торопливо прибавила. – Я еще и виноватая потом выйду, что не упросила!

– Не все ли тебе равно, если ты уже будешь… – Кингу Велес замешкался. – У Матери-Сырой-Земли?

– Наша Ведающая и там достанет! – вскинулась Макуша. – Сама никого не слушает, а потом сама же… – она вздохнула, не закончив. – Вот я и решила, что надо тут все забрать – и яблоки, и зерно! – и племени отнести.

Каменными жерновами перетереть, с водой смешать… – голос ее опадал, будто угасающее пламя костра.

– От незрелого зерна животы заболят. – пробурчал Симаргл и все они снова огляделись по сторонам. На черное горелое пятно, оставшееся вместо колосков. И на яблони, где яблоки висели только на двух «дичках». На «сделанных» яблонях оставалось по несколько плодов, все остальные превратились в измочаленные клыками огрызки или вовсе исчезли в драконьих желудках.