Белокурый. Засветло вернуться домой

 – Эй, парни, гляньте, кто к нам с визитом! Девчонки, кто желает согреть постель Белокурому графу?!

– Какие девки, Томас?! – взвыл, валясь с седла на руки младших Грэмов, Босуэлл. – Какие, мать твою, девки? Виски, пожрать, и лекаря, коли сыщется у тебя какой коновал! Я еле живой!

Он был слаб, как кошка, и бледен, как смерть, и только глаза особенно ярко выделялись на исхудалом лице.

– Ладно, так и запишем: Белокурый не захотел первым делом бабу, – озадаченно отозвался Грэм. – Видать, тебе и впрямь худо, дружище…

В Незерби он отлеживался две недели, пока не зажило плечо, не восстановилась кровопотеря и рука снова не начала действовать, как прежде.

Возраст, как сказал бы Болтон. Это возраст, мой мальчик, это в семнадцать на тебе все рубцевалось, как на собаке. Правда, Томас Грэм, повинуясь прежнему доброму мнению о Босуэлле, все равно поставлял ему сиделок исключительно из числа наиболее хорошеньких и разбитных. Так, на всякий случай. Радость жизни почти всегда помогает мужчине выздороветь.

В Незерби Патрика нашел Хэмиш МакГиллан и те четверо, что уцелели из лучшей двадцатки Хермитейджа, вышедшей с ним из Хейлса.

Тома Тетиву выбили из седла выстрелом за полмили до ворот Караульни и, еще живого, разрубили на куски палашами, когда поняли, что это не Босуэлл.

Англия, Вестморленд, Неворс-Касл, апрель 1546

Барон Дакр, хозяин Неворс-Касла и английский хранитель Западной марки, встретил графа с большим радушием:

– Куда вы запропали, мой дорогой? Я думал увидеть вас еще с полмесяца назад!

– Соотечественники продырявили мне шкуру в четырех местах, – с улыбкой отвечал Босуэлл, – пришлось отлеживаться, перед тем, как предстать перед вами в пристойном виде, милорд.

– Что за варварская страна! Но теперь-то вы, Босуэлл, на землях нашего просвещенного короля, вам больше ничто не грозит.

– Университеты Шотландии не младше английских, – так же светски отвечал граф, – но методы преследования изменников, полагаю, не отличаются от местных, милорд Дакр. Надеюсь, вам никогда не придется узнать ваших соотечественников с той же стороны, с какой я знаю моих.

Какого дьявола, думал Уильям Дакр, бежать из своих мерзких слякотных холмов в облезлом вереске сюда, в гостеприимную Англию, если ты не готов признать преимущества английского образа жизни. Ну, они еще и в Лондоне навалят мне этого дерьма немалую кучу, желчно думал Босуэлл, хватит приличную мазанку построить за городской стеной, ежели король не пригласит жить во дворце.