Выбор ведьмы

 – Быть может, юному змею водички подать?

– Обойдется, – буркнул Татльзвум, бросая на братца злой взгляд. И когда он наконец научится блюсти достоинство крылатых властителей перед ничтожными бескрылыми! Все эффектное появление… обкашлял! – Это мой младший братец, Айтварас Жалтис, – пренебрежительно бросил он.

– Сильное имя. Тот, кто его носит, совершит великие дела, – щурясь, будто всматриваясь во что-то далекое, сказал старик. Юный дракончик покраснел.

– А красавчик какой! – подхватила выскочившая на крыльцо богатого дома старосты золотоволосая красавица и умиленно уставилась на юного дракончика.

Тот покраснел уж совсем мучительно и бросил грозный взгляд на подглядывающего из окошка человечьего мальчишку лет десяти-одиннадцати. Взгляд мальчишку не впечатлил, тот только ехидно оскалился, одними губами прошептав «Красавчик!» и манерно похлопав глазками.

– А уж на тебя-то схожий: подрастет – одно лицо будет! – не унималась человечка.

– Вот это и станет самым великим его делом! – расхохотался огненный, в два шага оказываясь у самого крыльца.

 – Хоть будет ему чем гордиться!

– Злата! А ну быстро марш до дому! – раздался вдруг гневный оклик, из переулка выскочил крепкий кряжистый мужик, недвусмысленно сжимающий в руках оглоблю. – Я кому сказал!

– Та ну шо вы, батьку! – Златокосая красавица отступила к дверям.

– Прощенья просим у крылатого господина! – поворачиваясь к Татльзвуму, мрачно пробурчал мужик.

 – Алеж донька моя до вас нынче выйти не может, занятая она дюже.

– Не может, так не может, что за церемонии меж старыми приятелями, Серьга! – невозмутимо ответил Татльзвум. – Я к ней и сам зайду! – и поставил сапог на тяжело скрипнувшую под его весом ступеньку.

Староста помрачнел еще больше и недвусмысленно перехватил оглоблю.

– Не серчай, крылатый господин! – поторопился вмешаться старик. – Злата свет Сергеевна и впрямь нынче в хлопотах великих. Беда у нас, уж прости за дерзость, не до тебя сейчас! – старик развел руками.

Татльзвум поглядел на него хмуро. Кого другого за такие слова он бы уже развеял горсткой пепла, но с этим стариком так нельзя. Как ни противно сознавать, дед силен. Давно, уж несколько человечьих поколений смениться успели, как он явился из мира жалких человечков вместе со своими соплеменниками – бежали они там от кого-то, слабаки. Но сам старик не был ни жалким, ни слабым.