Белокурый. Король холмов

 – Расчлененные трупы, брошенные воронам? Подожженные пустые поля? Вырезанный скот, который не хватило рук увести с собой? Оскверненные могилы? Убитых монахов? Разрушенные аббатства и руины церквей?

При каждом новом вопросе что-то такое проходило мельком в лице графа Босуэлла – не отвращение, не печаль, не злость, даже не ненависть – но что-то быстрей и горше всего перечисленного, словно этими заклинаниям лорд Болтон извлекал со дна души прекрасного придворного рыцаря ядовитый и черный, накопляемый с поколениями осадок кельтского духа… Можно было бы посчитать, что Болтон сгущает краски, однако сидящий рядом Ролландстон, в прямолинейной честности которого графу уже не раз выпадал случай убедиться, отмечал кивком каждое новое обвинение.

– А вот тут, – развивал свою мысль Болтон, – уже выступаешь ты. Хочешь, как граф Босуэлл, лэрд Лиддесдейл, а хочешь – и как хранитель Долины и Марки. И режешь их под корень так, чтоб никому неповадно было. После того, что они творили на шотландской земле, начиная от Эдуарда Длинноногого, чтоб ему в пекле икалось, костлявому дьяволу, все, вообще все, что на той стороне границы – наше.

Повисла тишина, только слышно было посвистывание по коже ножа в руках Ролландстона.

Болтон хмыкнул, плеснул себе эля и добавил, улыбаясь в бороду:

– Ну, и на этой нашего – будь здоров. Вот в том же Лохвуде, к примеру…

Белокурый тоже потянулся за элем, немного помолчал, потом сказал хмуро:

– Ладно… я понял, дорогой дядя. Вы держите свору для самых разных целей, отличных от закона и порядка.

– Я держу свору, – веско отвечал Патрик Болтон, – по одной только причине, если уж начистоту. Хорошо… по двум! Во-первых, чтобы кормиться самому и кормить тебя, ваша светлость. А чтобы свора в голодный год не сожрала меня лично, я с наслаждением отпускаю их попастись к сассенахам. А во-вторых, я держу свору, чтобы меня не сожрали соседи. И потом, ну, распущу я их… дальше что? Они живут в седле, и к мирным делам не пригодны. Хочешь посадить их на землю, сеять-жать… мое почтение, завтра же ищи их на Спорных землях под командой какого-нибудь «конченого».

Никто из троих собеседников даже не улыбнулся, ибо то была и не шутка.

– Всякий, кто вышел в поле – твой враг. И всякий, кто встретился тебе на дороге – твоя добыча. Не обманывайся ни дружбой, ни бондами.