Тень дракона

– Если б он вашу швабру не отобрал, вы б давно смылись! – вступился за волка Богдан, подумал и изменил формулировку: – В смысле, слетели, – еще подумал и уточнил: – Не вниз с дерева, а вверх… Короче! – он повернулся к Ирке и зачастил: – Я к тебе шел, смотрю, а тут наш майор… то есть подполковник… со всех ног летит – он в человеческом виде… то есть облике был. Мы и двух слов друг другу сказать не успели… то есть я спросил, что случилось, а он только рот открыл, а тут эта… – он кивнул на Оксану Тарасовну, – сверху на полной скорости как налетит! Ну и не вписалась – сама в дереве запуталась, а швабра на землю свалилась…

– Посмотрела бы я, как бы ты сам летал после бессонной ночи! – еще больше обозлилась Оксана Тарасовна.

Ирка невольно кивнула – насчет бессонной ночи она все понимала.

– Ну мне-то это точно не грозит, – глубокомысленно заметил Богдан.

Волк заперхал – то ли закашлялся, то ли засмеялся. И даже ведьма на дереве хихикнула. Ирка поглядела на них мрачно – надо же, уже свой местный юмор образовался! Тонкий Богданов прикол состоял в том, что мальчишка был здухачем, воином сновидений, и чтоб летать, ему нужно именно заснуть!

Богдан поймал мрачный Иркин взгляд и торопливо закончил:

– Подполковник тогда перекинулся – швабру уволок и Оксану Тарасовну обратно на дерево загнал.

– Мне совершенно неинтересно прибивать твою ненаглядную Ирочку! – процедила старшая ведьма.

– Она мне не ненаглядная, – насупился Богдан. – Я на нее с раннего детства пялюсь, нагляделся – во! – он махнул мечом у горла, будто собирался отпилить себе голову.

Ирка понимала, что должна бы обидеться, но вместо этого неожиданно испытала облегчение. А Оксана Тарасовна просто не слушала:

– Мне сейчас главное, чтоб меня никто не прибил, – с лица старшей ведьмы, точно смытые мокрой тряпкой, разом сползли и злость, и самоуверенность.

– Он снова приходил! – выдохнула она. – Тот, кто пытался убить Марину! Но, кажется, в этот раз ему нужна была я! Если бы не рассвет… – голос ее пресекся, и она нервно облизнула пересохшие губы.

В снегу завозились, рой сухих снежинок вдруг вздыбился плотной завесой, а когда опал, вместо лохматого волка под грушей на корточках сидел немолодой кряжистый мужик в форменной полицейской тужурке с подполковничьими погонами на плечах.