Взломать графа

Ведь ему, как и всем русским посланникам до него, из собственных средств приходилось выручать русских студиозусов, поистратившихся путешественников, аристократов, даже не русских, а французских, бегущих от бунта у себя дома. И еще многих иных. Не говоря уж об обязательных обедах, приемах и раутах.

– Боже, храни и вашу королеву тоже! – Дженкинс попытался быть любезным. – Выходит, обоим вашим секретарям нужны были деньги. Одному для обнищавшего семейства, второму… – он снова встряхнул вышитый жилет господина Гольцова.

Утверждение сие, по существу верное, прозвучало… весьма неприятно оно прозвучало.

– Что вы имеете в виду, Дженкинс? – обеспокоился мистер Фокс.

– Прежде чем что-либо иметь в виду, джентльмены, мне хотелось бы знать, для чего именно вы желаете меня нанять? Для поиска убийцы или же пропавшего имущества?

– Мне желательно выяснить судьбу моих секретарей… – милорд оценил гримасу мистера Фокса, и тяжко вздохнул. – Но и средства, за которыми они отправились, весьма интересуют тоже! Я несу за них ответственность перед тем влиятельным лицом, что распорядилось их предоставить.

– А уж нужны-то они нам как – и словами не передать! – добавил мистер Фокс.

– Что ж… Думаю, пропажа денег впрямую связана с пропажей вашего русского секретаря и смертью английского! – важно заявил Дженкинс. – Десять тысяч золотом – изрядный соблазн для двух юношей, не обладающих капиталом, зато обремененных самомнением. Случалось мне встречать таких: нищих да образованных! Каждый мнит себя несправедливо обделенным: как же это его, умника, способного свободно болтать хоть с мертвыми римлянами, хоть с живыми французскими вольтерьянцами, судьба деньгами обошла! Вот и глядят на каждый пенни в чужих руках как на личное оскорбление, а уж коли деньги сами идут в руки – как тут удержаться! От излишней образованности все зло!

Мне захотелось ударить этого господина.

– Это что же, мистер, ты нашего Сашу Гольцова в покраже виноватишь? – в воцарившейся тишине вдруг раздался возмущенный голос мистрис Palashka.

– Палаша… – обронил милорд, и кипящая от негодования экономка замолчала, продолжая, впрочем, метать яростные взгляды на Дженкинса. – Мистер Дженкинс считает, что я вовсе не разбираюсь в людях, раз доверил столь важную миссию… зловредно образованным юношам с излишним самомнением.

– Я не хотел оскорбить вас, милорд! – вскинулся Дженкинс.

– Но допустим, вы правы.