Потомокъ. На стороне мертвецов

Веснушчатая тяжко вздохнула и кивнула.

– Тикаем! – одними губами шепнула черноглазая… и, стремительно сорвавшись с места, ринулась мимо фонаря в темноту переулков. – Бежи, Леська, бежи!

Подхватив подол, веснушчатая Леська рванула за ней – только каблуки стоптанных ботинок замолотили по брусчатке.

– Стой! Стой, кому сказал, дуры! – заорал вслед Франт, но улепетывающие девушки даже не оглянулись, они бежали… бежали…

Широко раскинув руки, наперерез из тьмы метнулась громадная тень. Бах! Бегущая впереди Леська с разгона врезалась в чью-то твердую, как доска, грудь.

Плечи сжали как в тисках, развернули, точно куклу, намертво прижав к пропахшей махоркой рубахе. Леська еще успела увидеть, как подружка несется прямо на нее, – блестели во мраке широко распахнутые испуганные глаза. Потом за спиной у нее выросла другая тень – длинная, тощая, в высоченном цилиндре. Франт присел в выпаде, и кончик трости ткнулся бегущей черноглазке меж ног.

– А-а! – Она взмахнула руками и, теряя платок, кубарем покатилась по грязной щербатой мостовой.

Леська глухо всхлипнула – подружка копошилась у самых ее ног, отчаянно пытаясь подняться.

Встать самой ей не дали: Франт подскочил, дернул с земли, со всего маху приложил об стену облезлого домишки, тростью прижав девушке горло.

– И куды ж ты тикаешь от своего разлюбезного дролечки? – прошипел он.

– Пусти! – Она попыталась пнуть его носком ботинка, но Франт легко отступил в сторону, а тростью на горло надавил сильнее – черноглазка захрипела.

– Я еще ни за одной дивчиной так не бегал! – Франт укоризненно покачал головой. – А всё чего – спросить хотел. Вот скажи мне, краля моя Марьянка… – Он снова двинул тростью, заставляя черноглазку судорожно заперхать. Придвинулся так близко, что его губы почти касались ее лица. – Где оно?

– Что? – простонала Марьянка.

– А то, что ты со своей фабрики вынесла. – Он снова двинул тростью и, надсаживаясь до вздувшихся на лбу вен, гаркнул: – Только не ври!

– Эй, заткнулись там! Спят люди! – проорали из домишки, возле которого они возились.

– Сам умолкни! – рявкнул в ответ Франт, но голос понизил. – Думаешь, я не знаю? Отрез сукна старому Исакычу продала? Продала! Где деньги? – Он на миг ослабил нажим – только для того, чтоб толкнуть девушку, стукнув ее затылком об стену.

– Тебе-то что до тех денег? – затрепыхалась Марьянка.

– Сама забогатиться решила? Без своего дролечки? – фальшиво возмутился Франт.