Потомокъ. На стороне мертвецов

Уже не побелев, а позеленев от ярости, Ингвар с грохотом захлопнул крышку подвала и явно в сердцах защелкнул наружный засов.

Нет! Митя споткнулся. Зачем?

– Боитесь, что бутылки разбегутся? – спросил он, чувствуя в собственном голосе растерянность.

– Я вообще ничего не боюсь! – окрысился Ингвар, со злости еще и пнув по засову, загоняя его потуже в пазы. – Идемте! Если, конечно, сами не трусите… – И рукой жест приглашающий сделал, дескать, шагай вперед.

И что теперь делать? Просто наклониться и отодвинуть засов? Ингвар заинтересуется – зачем? Еще полезет проверять… А там… Cher frеre, quelle surprise![3 - Милый брат, какой сюрприз! (Фр.

)] Отцу, конечно, уже не наябедничает, чтоб не подводить брата, однако… план сделать уважаемого Свенельд Карловича обязанным не только отцу, но и самому Мите провалится, не успев начаться. Сможет ли Митя вернуться потом, после разговора с отцом? И когда оно будет, это «потом»?

– Все-таки трусите! Других обвинять вы мастер, а сами… – злорадно протянул Ингвар.

Митя бросил еще один растерянный взгляд на запертый подвал… «Интригу со Свенельдом задумал? Личной приязни от отцовского управляющего добиться? А зачем Ингвара-то было так бесить, чтобы он начал запирать что попало?» – беззвучно поинтересовался снисходительно-усталый голос, так похожий на его собственный. «Я не думал, что он настолько… нервный, – так же мысленно огрызнулся Митя. – Зачем он вообще постоянно за мной таскается: то к бутылкам, то к мертвякам?» – «Потому что ты его бесишь!» – резонно ответствовал голос.

«Значит, ничего страшного, если взбешу еще больше!» И Митя повернулся к Ингвару спиной, направляясь обратно к подвалу.

– Эй, вы куда? Стойте!

– Я фонарь внизу забыл, – мрачно буркнул Митя. – Вы подождите тут, я загляну и вернусь…

– Вы хотите сбежать! – Ингвар ухватил его за рукав.

– Ингвар… – устало сказал Митя. – Вы действительно считаете, что я вот прямо сейчас, от этого подвала, посреди ночи, кинусь бежать, бросив дом, имение, свою будущность… исключительно из страха, что меня батюшка заругает?

– О да, я уже понял, что осуждение достойных людей для вас – ничто! Как говорится, Scham ist nicht Rauch, sie fri?t die Augen nicht aus![4 - Стыд не дым, глаза не выест (нем.

).]

Да как он… смеет! Да Митя живет исключительно для того, чтоб его ценили… достойные люди. Достойные!

– Уберите руку, Ингвар. Пока я ее не сломал, – свистящим шепотом выдавил он.