Повелительница грозы

 – Писля них той змий по всем правилам повинный як дохла кура кверху лапами валяться…

Не отрываясь от бутерброда, Вук звучно кашлянул, и старый Мыкола вдруг смутился:

– Я того… Сказать хотив, що змий – тварь розумна та поважна, и всяку гадость наркотичну на дух не выносит! – торопливо пробормотал он. – А цей – порвав! Та ще и надсмиявся! И улетел! Така гадина! – разглядывая последнюю козюльку в плетенке, пожаловался дядька – и звучно отгрыз печенюшке голову.

– Это был кто-то из главных! Из могущественных! – выпалил Еруслан.

 – С обычным змеем Котофеич бы справился! Да и я тоже… – поник чернявый богатырь – видно было, что воспоминания о несчастливом бое мучают его.

Так и оставшиеся безымянными «близнецы» вскинулись – явно протестующе.

– Есть мнение, что з головных той змий буты нияк не може, – роняя крошки, прочавкал Мыкола. – Бо царский род николы против договора не пойдет – з двух же сторон той договор складалы, не як-небудь! Щоб, значит, без приглашения з одного мира в инший не лазать… Ну, кроме батьки твого, звичайно, бо той же везде у сэбэ дома, где Мировое Древо росте – хучь в кроне, хучь в корнях!

Ирка очень рассчитывала, что ее изменившееся лицо спишут на всем известную нелюбовь к упоминаниям об отце.

На самом деле она думала о другом. Знала она одного змея, вроде бы тоже царского рода, которому только дай против чего-нибудь пойти! И он, точно, как нынешний нарушитель границы, шикарно плевался водой!

– Как он хоть выглядел, этот змей? – следя, чтоб голос был спокойным и размеренным, спросила она.

– Так кто ж змеючьи морды различает? – в досаде выпалил Еруслан и… замер, прикусив губу и смущенно постреливая глазами по сторонам. Вид у него был такой, точно он отчаянно хотел вернуть свои слова обратно. Вук и Мыкола покосились на него укоризненно, «близнецы» остались невозмутимы. – То есть… в горячке боя… кто ж приглядывается? – забормотал Еруслан.

 – Вроде чешуя была… – глубокомысленно сообщил он.

– Может, даже крылья имелись? И хвост? – заглотив остатки бутерброда, откровенно издевательски прогудел Вук.

– Я хотел сказать – сероватая чешуя! – окончательно скис Еруслан. – Ну… такая… на солнце серебрилась!

– Серебрилась? – глухо повторила Ирка, вспоминая, как зачарованно следила за танцем чешуек под луной – то серо-стальных, то искрящихся брызчатым серебром.