Леди Горничная

Подобрав юбку, я заторопилась по длинному коридору в самый конец вагона, к последнему отделению.

За спиной перешучивались офицеры, решая кто с кем садится, пищали детишки, и хлопотливо квохтала мамаша шумного южного семейства. Я сунула саквояж в багажную сетку и устроилась на обитом потертой цветной тканью диванчике. И загадала – если никто так и не подсядет в мое купе, то и в поместье все пройдет… хорошо. Не знаю точно, как именно, но хорошо. Для меня.

За стеклом раздвижной двери возникла сухопарая фигура в черном, и тараном выставив перед собой ковровый кофр с раздутыми боками, внутрь ввалилась старая дама.

– Я видела вас у входа в вокзал! – отрывисто объявила она. Судя по тону, теперь я ей на всю жизнь должна. – Полицейский проверял ваши документы! – меня явно подозревали не только в убийстве магистра дорожников, но и во всех преступлениях со дня основания империи. – Вы одна? Прекрасно – сяду тут! – и пробуравила меня столь недоверчивым взглядом, что даже мне самой стало ясно – оставь меня и дальше одну – я обязательно что-нибудь натворю.

Старуха завернула свой тарано-кофр по широкой дуге, и обрушила его в багажную сетку.

Я отпрянула, спасаясь от столкновения с медными уголками, и смиренно вздохнула. Не пройдет, не хорошо, не для меня. Что поделаешь…

– Вы одна? – плюхаясь на сидение, уже другим – осуждающим – тоном, повторила старуха. – В мое время порядочная дама не путешествовала в одиночку, а хотя бы брала с собой компаньонку.

– Я сама – компаньонка, – усмехнулась я.

Дверь распахнулась еще раз и внутрь ввалился улыбающийся господин Торвальдсон:

– А говорили, что леди! Или вы как это… леди при леди[1 - Леди для леди называли личных камеристок, точно также как камердинеров – джентльменами для джентльменов.]?

Почему-то прозвучало удивительно похабно.

Я снова смиренно вздохнула: чего-то подобного я и ожидала.

– Давайте вы будете моей компаньонкой? – подаваясь к старой даме, заговорщицки прошептала я.

Она покосилась на господина Торвальдсона – в бесцветных глазах на миг ярко блеснула смешинка – и отчеканила:

– И не подумаю! Сами извольте разбираться со своими… мужчинами! – вытащила из потертого ридикюля газету, и с гневным шелестом заслонилась листом.

– Вы, может, думаете, сударыня, что я навязываюсь… – господин Торвальдсон неожиданно смутился.