Конец света отменяется

 – А он думает иначе! – Сергей Николаевич выразительно ткнул пальцем за окно, туда, где скрывался страшный ОН. – Если собирать из мальчиков коллекцию, ничего удивительного, что один экземпляр оказывается бешенным!

– А по-моему, ты наезжаешь на нас, потому что не можешь справится с Меховым Мотей. – Глядя в сторону, сказала Мурка.

– Тебя, моя дорогая, вообще никто не спрашивает! Завела себе тихого умного очкарика, ну и отлично, и все довольны!

– А кто мне в воскресенье скандал устроил, когда я с Вадькой по скайпу разговаривала? – ринулась в бой Мурка.

– Ах, ну извините! – издевательски раскланялся папа. – Разговоры по скайпу в два часа ночи, да еще перед экзаменом – это и правда не заслуживающая внимания ерунда… по сравнению с тем, что тут устроила твоя сестра!

– Я ничего не устраивала! Вадька мне к экзамену помогал готовиться! – одновременно завопили близняшки.

– А поющий меховой мешочек с жиром у нас под окном к чему помогает готовится? К смерти? – заорала в ответ Сергей Николаевич.

– Сергей! – снова предостерегающе повторила мама.

Кисонька натянула на плечи простыню, будто ей было холодно в эту майскую ночь, обхватила коленки руками и уставилась перед собой.

– Люди – гнусные, трусливые, мерзкие существа. – Механическим голосом отчеканила она. – Мотю забивать швабрами они не пойдут, обязательно к нам явятся!

Папа вздохнул – длинно и шумно – точно выдыхая весь гнев.

– В общем, так, девочка-философ! Прямо сейчас соберете чемоданы – маленькие! – специально для Кисоньки уточнил он. – И уедете на море, в пансионат! В Бердянск!

– Прямо завтра у нас еще экзамен.

– Значит, уедете прямо послезавтра! А прямо завтра переночуете в гостинице, я сниму вам номер!

– Мотя нас найдет. – Безнадежно сказала Кисонька. – По регистрации. И будет петь под гостиницей. И нас забьют швабрами уборщицы и администраторши.

– Тогда переночуете у Муркиного бойфренда, который только треплется с ней по скайпу, но хотя бы не поет! – снова заорал папа.