Конец света отменяется

Та злобно взвизгнула:

– Не смейте переговариваться, будто меня тут нет! Смотреть на меня! А ты, девчонка, чего пялишься?

– Так смотреть или не смотреть? – вежливо уточнила Мурка.

– Мой сын тобой не интересуется, так что ты меня тоже не интересуешь! – отрезала Мотина мама. Она метнула презрительный взгляд на изгвазданные побелкой Кисонькины брюки и блузку и скривилась. – Хотя не понимаю как моему тонкому мальчику…

Кисонька неприлично захохотала, удостоилась нового презрительного взгляда и финальной части фразы:

– Могла понравится такая… такая… – Мотина мама развела руками.

– Ой, а вы ему скажите! – умоляюще сложила руки Кисонька. – Ну что я его недостойна и вообще… Он же вас послушает, правда? Или нет? – уже без особой надежды переспросила она.

Мотина мама оставила ее слова без внимания.

– Но если он уже выбрал тебя… – она покачала головой, словно сокрушаясь: как он мог! – То ты обязана проявлять к мальчику внимание, которого он заслуживает!

– Папа категорически запретил нам его бить.

Какой это по счету был презрительный взгляд, Мурка не помнила. Если бы брошенные Мотиной мамой презрительные взгляды были материальными, они бы уже по всему двору валялись!

– Ты кем себя возомнила, девчонка? Брюсом Ли? Сына моего она побьет! – и для разнообразия презрительный взгляд сменился презрительным фырканьем.

Как говорила Алиса, которая «В Стране чудес»: «Все страньше и страньше…».

– Ты должна уважать Матвея! Ему всего 17 лет, а он уже снял три клипа…

– Только не надо больше про песни, в скольких институтах он учится и статьи на сайтах! – взмолилась Кисонька.

– Его весь город смотрит! – все-таки напомнила Мотина мама.

– Весь город его переключает! – отрезала Кисонька. – А кто не переключает, тот нервно ищет пульт. Но если Моте нужно мое уважение, честное слово, я согласна его уважить! Только бы отстал! Пожму руку, даже назову по имени-отчеству… Как его там, Матвей… – и Кисонька уставилась на Мотину маму, ожидая подсказки.

– Мой бывший муж не заслуживает такого талантливого сына как Матвей! – неожиданно взъярилась Мотина мама.