Формула клада

Если бы «Лесник», придурок, не схватился…

– Где этот ненормальный? – рыкнул хозяин.

Пыль расползлась совсем. Руины у стен пансионата превратились в холмистый «пятачок», изрытый ямами, и усыпанный щебнем, обломками, мелкой щепой, ломанной доской… Вадька Тихонов шарил в пыли, видимо, в поисках очков. От его недавней стильности не осталось и следа.

– Повезло, что эту дрянь надели. – оттягивая край вымазанной пылью футболки с Чебурашкой, пробормотала крепкая деваха, ее наряженная в такие же полудетские вещи подружка согласно закивала.

Парни в балаклавах столпились на другой стороне развалин. Кажется, им очень хотелось убраться самим или на худой конец, убрать пейнтбольные автоматы, но они не осмеливались. Только Евтюхов прижимал к себе автомат словно любимого плюшевого мишку.

– Тут, нашли! – охранники, как две землеройки, закапывались под свежий холмик.

– Пустите меняяяя! – донесся истеричный вопль и охранники выдернули из-под земли «Лесника»: грязного, расхрыстаннного и ободранного.

– Ментов позорных больше нет. – строго сказала полисменша. – Это позорная страница нашего прошлого законч… Ой, а что у него?

«Лесник» держал подмышкой саквояж. Явно старинный, с защелкивающимся замочком, в ветхом тканном чехле, из-под завязок которого проглядывала сейчас перепрелая, а когда-то наверняка великолепная кожа.

– Ты где это взял? А ну дай…

– Не дам! Это я нашел! – заорал «Лесник», вцепляясь в саквояж обеими руками.

Охранники рванули с двух сторон – «Лесник» с рычанием вцепился в ручку… Саквояж кракнул… прогнившая боковинка отвалилась… и в пыль хлынул сверкающий поток. Осыпанные бриллиантами ордена, колье и броши, как орехи из прорвавшегося пакета сыпались драгоценные перстни. На кучку глиняных черепков упала сапфировая диадема. Брызжа огнем бриллиантов, переливаясь сапфирово-изумрудной волной, рдея кровавым пламенем рубинов в пыли лежала груда драгоценностей, самой скромной из которых был отделанный золотом бювар с жемчужиной в защелке.

Казалось, тишину можно было пощупать руками… и даже отломить кусочек.

Захрустела пыль – хозяин вскарабкался на кучу щебня, заглянул под разбитый в щепу настил. У самых его ног открывался глубокий провал – вдоль стен тянулись остатки старых деревянных полок.

– Дом тут был, а это – погреб. – заключил он.

– Дореволюционное. – преподаватель покрутил брошенный саквояж. – С монограммой.